Евроненавидение

Чем ближе май, тем чаще мы вспоминаем о том, что Москва в этом году принимает конкурс «Евровидение-2009». Сначала мы узнали, что грузинская группа Stephane and 3G готовит грандиозную провокацию – песню со словами «We don’t wanna put in». Даже невнимательное и ничем не вооруженное ухо расслышит в этих словах негативный намек на нашего премьера. Страна возмущенно содрогнулась. Следующий удар нам нанесла Украина, лишив Анастасию Приходько, выпускницу нашей (sic!) «Фабрики звезд», возможности представлять «рiдну батькiвщину» на еврофоруме песни и пляски в Москве. Поп-диссидент Приходько попросила творческого убежища в России.

Россия приняла Настю в свои объятия и проголосовала за нее на отборочном конкурсе, поломав все планы российским поп-тяжеловесам, измотав нервы выдающемуся продюсеру Иосифу Пригожину. В России всегда дадут дорогу талантам, отвергнутым своей родиной. Теперь на Евровидении нашу страну представляет песня с украинским припевом – знак дружбы народов и экстатической славянской любви. Не успели мы утереть с щек слезы умиления, как медиа-пространство всполошила еще одна новость с пометкой «молния»: организаторы велели грузинской группе либо переписать текст про «put in», либо усладить слух энтузиастов конкурса какой-нибудь другой песней, либо вовсе избавить почтенную публику от своего присутствия. И Грузия решила выбрать третий вариант. Провокация не удалась! Мы счастливы!

На днях музыкальный журналист Артур Гаспарян говорил в эфире «Эха Москвы» о том, что Западная Европа обеспокоилась победами «восточного блока» на Евровидении и бросила в бой тяжелую артиллерию: Патрисию Каас, песню на музыку Эндрю Ллойда Уэббера и т.п. Возможно, это так. На месте Западной Европы я вообще крепко бы призадумался о том, во что «восточные братья» превращают (или уже превратили) некогда респектабельный конкурс.

Лично мне песни, звучащие на Евровидении, в большинстве своем безразличны. Они даже не задерживаются в памяти дольше, чем на пару суток (это в лучшем случае). Однако я люблю спорт и ежегодно смотрю Евровидение именно потому, что меня привлекает его состязательный, спортивный компонент. Так вот, спорт – это, прежде всего, непредсказуемость, а на Евровидении ее в последние годы становится все меньше. Раньше Греция отдавала высший балл Кипру, а Кипр – Греции, и только. Сегодня очками обмениваются бывшие республики СССР и Югославии, румыны сливаются в экстазе с молдаванами, эстонцы с финнами, прибалты с прибалтами. Успехи Восточной Европы на Евровидении, на мой взгляд, во многом объясняются изменившимися правилами и составом участников.

Новые участники, конечно, рады, что их пустили к столу. Проблема в том, что они уселись за стол, изрядно подогретые актуальным политическим контекстом, не переварив взаимные обиды, не залечив еще свежие раны – последствия межнациональных конфликтов. Отсюда грузинское «We don’t wanna put in». Отсюда российско-украинское перетягивание Приходько. Отсюда Виктор Ющенко, целующий победительницу киевского Евровидения, и украинский политический рэп с гремящей цепями подтанцовкой. Отсюда Верка Сердючка, спевшая на Евровидении (или спевший – не знаю, как правильно) «Russia, goodbye!» и заслужившая (заслуживший) за это дружное порицание зрителей в студии у Андрея Малахова и негласный статус персоны нон грата на площадках российского – excuse my French! – попа. Отсюда сербский плач об утраченном Косово. Все это объяснимо и где-то даже понятно, но звучит как громкое матерное слово, произнесенное в разгар детского утренника.

Мы поразительно серьезно относимся к Евровидению. Это касается не только российской поп-индустрии, раскручивающей некий «товар», но и «нас» как некого сообщества потребителей медиа-продукции. Это относится не только к России, но и, похоже, к большинству допущенных к большому европейскому столу стран. Вместо того, чтобы спокойно растворяться в глобальной поп-культуре с ее критериями качества («зацепило – не зацепило») мы нет-нет да и начинаем вдруг думать, что Евровидение – это еще и форум, на котором нас все будут пристально рассматривать, читать нас как книгу, на котором нельзя «опозориться». Или же мы вдруг начинаем воспринимать форум песни и пляски как возможность послать гео- или просто политический сигнал.

Певица Ирина Богушевская поделилась довольно занятными соображениями в своем блоге: она полагает, что в этом году «ни одна страна не хочет выигрывать Евровидение, поскольку мероприятие это дорогое, расходов много, доходы малопредсказуемы, а денег лишних сейчас ни у кого нет». Якобы даже Уэбберу дали указание «писать песню с расчетом максимум на второе место». Мысль интересная: быть может, право на проведение следующего Евровидения европейские страны действительно станут ловко передавать друг другу как горячую картошку. И, в конце концов, делегируют почетное право кому-нибудь из «новеньких». Когда не до жиру, с победами «восточных братьев» можно и примириться. Но вот с тем, что сам формат конкурса, сам его дискурс меняется на глазах (и не в лучшую сторону), мириться куда сложнее.