Медведев заклеймил бессовестный бизнес

Президент Дмитрий Медведев в воскресном интервью Первому каналу высказался по поводу ответственности бизнеса. Он заявил, что предпринимательство в России развивалось очень быстро, люди богатели в короткие сроки, а теперь пришло время «отдавать моральные долги». «Правильный» бизнесмен, по мысли Медведева, есть нравственное существо: он ограничивает личное потребление, не увольняет работников, платит им зарплаты. В свою очередь, «неправильный» бизнесмен продает свой бизнес. А неправильные пчелы, как сказал классик, делают неправильный мед.

Тезис главы государства весьма популистичен, как и многие заявления российских властей, затрагивающие тему кризиса. Апелляции к совести и долгу предпринимателей не призваны решать проблемы. Их задача – ложиться на благодатную психологическую почву. Совпадать с умонастроениями граждан, считающих возможное увольнение несправедливым, а работодателя – «морально обязанным». Вместо того, чтобы искать выход, власть пытается понравиться.

Если забыть о том, что Дмитрий Медведев – современный политик и человек европейской культуры, то можно подумать, что предпринимательство он считает некой привилегией, вроде разрешения сидеть в присутствии монарха. Между тем, это право, и общество (а, значит, и государство) должно быть заинтересовано в том, чтобы в стране находились люди, умеющие и желающие пользоваться этим правом, то есть производить товары и услуги. Обществу нужен бизнес, бизнесу нужна рабочая сила, и совершенно не понятно, почему эти довольно простые отношения взаимной выгоды следует переводить в область нравственности, долга, совести. В свою очередь, прибыль и желание повысить личные потребительские стандарты – локомотив любого бизнеса, и государство должно плясать от этой печки, а не конструировать образ «идеального предпринимателя» и не обращаться к мифическим, по сути, существам.

Если государство хочет, чтобы бизнес вел себя определенным образом, то к такому поведению не нужно призывать, его нужно стимулировать, то есть вступать с═бизнесом в отношения обмена услугами. Мы снижаем налоги, делаем доступными кредиты, списываем долги, выкупаем плохие активы – а вы сохраняете рабочие места. Язык договора куда более понятен предпринимателю, нежели язык увещеваний; даже благотворительная деятельность бизнеса – результат договора, закрепленного законодательно. Это универсальное правило.

Дмитрий Медведев говорил о бизнесе «вообще». Между тем, бизнес бизнесу рознь. Есть, к примеру, предприниматели, вытягивающие себя за волосы из болота, как барон Мюнхгаузен. Есть предприниматели, превращающие «нечто» (пусть даже нечто, приобретенное за бесценок в «лихие 90-е» или переданное государством) в прибыльный актив. Наконец, есть предприниматели, получающие в распоряжение готовый прибыльный актив. Три типа бизнесменов: первые никакого договора с государством не заключали, вторые заключали и выполнили его, а третьи пока ничего не выполнили. Если бы Дмитрий Анатольевич конкретизировал, что имеет в виду третий тип бизнеса, его слова обрели бы иное звучание, и с президентом можно было бы согласиться.

Государство – порождение и инструмент общества. В годы «путинского благополучия» оно не было слишком благосклонно к бизнесу, прежде всего, к малому и среднему. Нет ничего удивительного в том, что бизнес не чувствует себя в долгу у государства и общества, не дававших ему спокойно (а подчас и легально) функционировать.

Никому не пожелаешь потерять работу в период кризиса. Но, как это ни прискорбно, все же приходится признать: бизнес как класс не должен испытывать никаких угрызений совести, сокращая издержки и штат. Он не связан с обществом узами морального долга. Эти узы скорее связывают с обществом власть, избранную народом в том числе и для того, чтобы выстраивать взаимовыгодные отношения с бизнесом.