Православные люди

Быть кофеманом в одном южном городе – целое искусство. Иван Айвазовский. Кофейня в Крыму. Николаевский художественный музей им. В.В. Верещагина, Украина

Кофеварка

Устал, что у меня из джезвы постоянно убегает кофе. С.Б. говорил, что самая лучшая кофеварка гейзерная. Пошел в ближайший магазин. На витрине стояли три кофеварки: маленькая, средняя и большая. Маленькая к тому же была самая дешевая – всего 250 рублей. Ее и купил. Пришел домой, раскрутил, развинтил, а как варить в ней кофе, не понял. Сначала хотел звонить С.Б., но потом посмотрел ролики в ютубе. В общем: воду заливаем вниз, ставим на огонь, сыпем на фильтр кофе, через пару минут в верхний резервуар льется ароматный, черный, пахучий кофе.

Проблема с маленькой кофеваркой оказалась лишь одна – она маленькая. Выдает такую микроскопическую дозу, что мне, привыкшему пить кофе литрами, только язык смочить.

Вернулся в магазин. Купил среднюю кофеварку. Эта уже выдавала стакан. Неплохо, но что мы будем пить, если ко мне приедет С.Б.?

Пошел в магазин, купил самую большую гейзерную кофеварку.

Продавщица посмотрела на меня странно. На кассе спросила:

– Вы их что, продаете?

– Это вы их продаете, – говорю, – а я их покупаю.

– Зачем тогда вам три кофеварки?

– Те оказались маленькие, – отвечаю, – может, заберете их обратно?

– Нет-нет, – занекала продавщица, – может, вы их испортили.

– Сами вы их испортили, – говорю, и, схватив большую гейзерную кофеварку, вышел из магазина.

Дома засыпал в нее кофе, налил воды, поставил на газ, а кофе не идет по трубочке. Кофеварка пыхтит, шипит, а кофе не идет по трубочке.

«Вот, – думаю, – сволочи, подсунули рухлядь».

Снял с огня, все промыл, почистил, поставил заново. Вроде заработала.

Налил себе кофе, вышел на крыльцо, курю, пью кофе. Весь Южный город заметен чистым светящимся снегом, он искрится на солнце и бликует лучиками. Коты бродят, собаки. Сижу на стульчике и думаю, что мне делать с двумя лишними гейзерными кофеварками.

Зря потраченные годы

В детстве в Петропавловске-Камчатском в семье мы пили чай, а кофе редко. Семья у меня простая, и кофе называли в среднем роде: мое кофе, вкусное кофе, отличное кофе. Я избавился от этой привычки только при переезде в Москву (лет 35 назад), не сразу, но избавился, кофе стал у меня мужского рода: черный кофе.

Недавно, буквально неделю назад, я варил кофе, и тут мне позвонили, заговорившись, я не заметил, как кофе убежал. Услышав звуки убегающего кофе, я закричал в трубку:

– А-а-а-а-а-а-а, кофе убежало!

Потом прибежал к плите, снял кофе, вытер плиту. На кухню вошла жена. Она натянуто молчала. После долгой паузы я спросил:

– Что случилось?

Жена сурово молчала.

– Я не хотел, так получилось, – говорю, – я не хотел оставить тебя без утреннего кофе.

– Это неважно, – ответила мрачно жена.

– А что важно? – спросил я.

– Как ты сказал?

– Кофе убежал.

– Нет, – воскликнула жена, – ты закричал «кофе убежало».

– Ну, бывает.

– Я не для того выходила замуж, чтобы слышать, как кофе убежало.

– Извини.

– Я вообще не предполагала, что у тебя кофе может так странно убежать.

– Извини.

– Это какие-то бесцельно потраченные годы.

Пришлось утешать жену за бесцельно потраченные годы и заново варить черный кофе.

Гадание

Второго января мама и тетя решили гадать.

– Вы же православные люди, – сказал я.

– В январе можно, – ответили они хором.

– До Рождества еще шесть дней.

– Ничего страшного, – ответили они и принесли иголку и нитку, – сейчас мы узнаем, кто у тебя будет: девочка или мальчик.

Мне почти пятьдесят лет, и у меня нет детей.

– А разве это не на беременной женщине гадают? – спросил я.

– А какая разница, – ответили они.

Тетя взяла в руки иголку с ниткой, мама держала мою левую ладонь, чтобы я не вырвался. Иголку покачали вверх-вниз и направили в центр ладони. Все вокруг замерли: тетя, мама и другие родственники. Иголка колебалась на весу. Как мне объяснили, если бы иголка колебалась прямо, то у меня был бы мальчик, а если бы ходила по кругу, то девочка. Моя иголка ходила восьмеркой.

– Что это значит? – спросил я.

– Странно, – сказала тетя.

– Странно, – сказала мама.

– Дай-ка я, – мама взяла иголку, а тетя держала мою ладонь.

Мама опять покачала иголку и направила в центр ладони.

– И что это значит? – снова спросил я.

Тетя и мама загадочно молчали.

– Ладно, не бери в голову, – вдруг хором сказали они, – мы же православные люди.

Потом мы играли в дурака, но я все время думал об иголке. Мне почему-то казалось, что я мог узнать что-то важное, но не узнал. Я остался дураком пять раз, а тетя и мама по разу.

Симферополь