0
11673
Газета Дипкурьер Печатная версия

03.10.2021 18:34:00

ЕС не в силах выработать стратегию в отношении России

Почему политика мирного сосуществования уже не кажется абсурдной

Надежда Арбатова

Об авторе: Надежда Константиновна Арбатова – заведующая отделом европейских политических исследований ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН, доктор политических наук.

Тэги: ес, европа, нато, дипломатия, дипотношения, международные отношения


ес, европа, нато, дипломатия, дипотношения, международные отношения Встреча Сергея Лаврова и Жозепа Борреля на полях Генассамблеи ООН в Нью-Йорке прорыва не принесла. Фото с сайта www.mid.ru

Недавнее обсуждение в Европарламенте доклада об отношениях ЕС и России, подготовленного евродепутатом от Литвы Андрюсом Кубилюсом, не привнесло практически ничего нового в двусторонние отношения, кроме ужесточения риторики и мер сдерживания российской угрозы. В докладе также содержится призыв к руководству Европейского союза разработать всеобъемлющую стратегию в отношении России, хотя формально такая стратегия была представлена еще в июне этого года на саммите ЕС.

«Мы должны отталкивать, мы должны сдерживать (Россию. – «НГ»), и мы должны взаимодействовать (с ней. – «НГ») в одно и то же время», – заявил верховный представитель по иностранным делам и политике безопасности Жозеп Боррель. Разновекторная триада Борреля невольно вызывает ассоциации с известной басней про лебедя, рака и щуку, которые не смогли стронуть с места тяжелый воз, потому что двигались в разных направлениях.

Постоянные призывы европейских политиков определиться с общей стратегией на российском направлении являются свидетельством того, что на сегодняшний день у Евросоюза есть лишь разрозненные принципы поведения в отношениях с Россией, но не определена их долгосрочная цель. Сентябрьская встреча министра иностранных дел Сергея Лаврова и Жозепа Борреля на полях 76-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке не только не сблизила позиции сторон, но и добавила новый повод для взаимного раздражения – недовольство ЕС действиями России в Африке.

Ретроспективный взгляд свидетельствует, что «первородный грех» ЕС, как и НАТО, на российском направлении связан с отсутствием ясного видения места России в постбиполярной Европе. Если окончание двустороннего противостояния СССР и Запада вызвало в России эйфорию по поводу ее вхождения в цивилизованный мир, то в Европе оно вызвало вздох облегчения – «наконец-то можно заняться делом». «Дело» подразумевало ускоренный процесс интеграции посткоммунистической Европы в главные интеграционные объединения Запада – Европейский союз и НАТО, или, точнее, НАТО и ЕС. Сначала кандидаты на вступление в ЕС должны были стать частью системы безопасности Запада и только после этого войти в ЕС. Провозглашенная Брюсселем взаимодополняемость процессов расширения НАТО и ЕС стала неписаным условием для стран посткоммунистической, или «новой», Европы, а впоследствии поводом для подозрений России относительно планов Запада на пространстве СНГ. Для стран Центральной и Восточной Европы были открыты переговоры о членстве в ЕС – так называемые европейские соглашения, а для стран, возникших на обломках югославской империи, соглашения о стабилизации и ассоциации, не исключавшие их членства в ЕС при выполнении ряда критериев.

Постсоветской России был предложен другой формат сотрудничества с ЕС – Соглашение о партнерстве и сотрудничестве (СПС), принятое в 1997 году сроком на 10 лет. Это был первый полномасштабный правовой акт, заложивший основы равноправных отношений России с Западом. Вместе с тем СПС был самым низшим форматом сотрудничества ЕС с третьими странами. Уже к моменту истечения действия СПС было ясно, что фактическое сотрудничество между Россией и ЕС переросло его рамки. Но самым главным недостатком СПС при всей важности этого соглашения являлось то, что конечная цель развития сотрудничества России и ЕС оставалась неясной. Помимо СПС, в либеральных европейских кругах была популярна идея включения России в Большую Европу. Однако ни в ЕС, ни в России не было четкого концептуального видения целей и сути этой инициативы.

Отсутствие стратегического видения явно прослеживается и в Стратегиях, принятых ЕС и РФ в отношении друг друга в 1999 году. Кризис в Европе, возникший после ударов НАТО по Югославии, побудил Евросоюз поддержать уровень сотрудничества с Россией принятием программных документов, о которых сегодня никто даже не помнит. Являясь в своей основе перечнем благих пожеланий, столь же правильных, сколь и бесполезных, эти Стратегии не пролили свет на конечные цели сотрудничества и партнерства России и ЕС.

Вместе с тем в недавней истории отношений России и ЕС можно выделить две общие масштабные инициативы, дававшие надежду на качественный сдвиг. Во-первых, это Санкт-Петербургская инициатива о создании четырех общих пространств в сфере экономики, внутренней безопасности, внешней безопасности и науки, образования и культуры, сформулированная на саммите Россия–ЕС в мае 2003 года. Будучи прорывной идеей, способной действительно придать отношениям России и ЕС стратегическую перспективу (обходя трудный для обеих сторон вопрос о членстве России в ЕС), инициатива четырех общих пространств была положена в основу переговоров о новом Договоре о стратегическом партнерстве.

Во-вторых, это Партнерство для модернизации, запущенное на саммите Россия–ЕС в Ростове-на-Дону 31 мая – 1 июня 2010 года, – концепция всесторонней демократизации экономической, социальной и политической жизни России как основы ее тесного долговременного сотрудничества с Западом. Обе инициативы остались нереализованными. Переговоры по новому соглашению были заморожены после присоединения к России Крыма, а Партнерство для модернизации было сведено к узким техническим проектам (точечной модернизации) или мегапроектам вроде «Сколково».

Говоря об этих инициативах, было бы несправедливо возлагать вину за их провал только на Европейский союз. Соперничество России и ЕС на поле СНГ и взаимные подозрения разбили вдребезги проект четырех общих пространств, который обходил вопрос о том, как страны Содружества будут вписаны в эти общие пространства. Не только Брюссель, но и Москва избегала обсуждать вопрос с ЕС о зоне российских «привилегированных интересов».

Что касается проектов Партнерства для модернизации, то в экспертном сообществе ЕС с самого начала высказывались сомнения в их реализации. В частности, немецкий экономист Катинка Барыш отмечала, что последствия таких проектов для российской экономики в целом будут малоосязаемы, пока «ограничена конкуренция и успешные предприятия должны опасаться занесенного над ними меча чиновников-клептократов». Кроме того, российское руководство решило в 2012 году, что Россия должна модернизировать свою экономику, не надеясь на европейские технологические новшества, а приняв новый план индустриализации, основанный на современных национальных технологиях и Евразийском экономическом союзе. Это был осознанный уход с европейского модернизационного пути, сочтенного бесперспективным для принятой модели развития России.

Эскалация напряженности вокруг Украины после присоединения к России Крыма привела к свертыванию почти всего практического сотрудничества РФ и ЕС и взаимной санкционной войне, которая больно ударила не только по экономическим связям, но и по политическим отношениям. Были заморожены переговоры по новому Договору о стратегическом партнерстве между Россией и Евросоюзом, отменены саммиты Россия–ЕС. На Западе демонтированное основание двустороннего сотрудничества заменили многочисленные «принципы отношений с Россией».

Как строить отношения с Россией, которая не отвечает представлениям европейских политических кругов о демократии и воспринимается как угроза европейской безопасности и источник многочисленных проблем? Вопрос далеко не праздный для руководства Европейского союза, которое не может выйти из сложившейся парадигмы сдерживания/отталкивания и избирательного сотрудничества.

В докладе Кубилюса, принятого большинством депутатов Европарламента, содержится призыв расширения и ужесточения санкций против России. Однако главный вопрос состоит в том, насколько просчитаны последствия ужесточения антироссийских санкций, если уже введенные экономические санкции не привели к ожидаемому в ЕС результату. Можно предположить с большой вероятностью, что дальнейший прессинг на Россию приведет лишь к усилению конфронтации и ухудшению внутриполитической ситуации, дальнейшему усилению антизападных настроений и националистических сил в российском обществе. Вряд ли это поможет провозглашаемой в докладе поддержке демократии в России.

Нарастание идеологического и политического противостояния между Россией и Западом побудило некоторых европейских политиков заговорить о политике мирного сосуществования с Россией. Эмоционально такие высказывания не могут не вызывать реакцию отторжения, поскольку очень трудно признать, что, пройдя путь в 30 лет, мы вернулись к временам холодной войны. Однако в условиях стремительной деградации отношений России и ЕС/Запада и угрозы масштабной войны в Европе политика мирного сосуществования уже не кажется абсурдной. Главной целью мирного сосуществования было предотвращение военного конфликта между Востоком и Западом. Именно эта цель должна быть и теперь положена в основу как новой стратегии ЕС на российском направлении, так и подхода России к взаимодействию с ЕС.

Как показывает прошлый опыт, политика мирного сосуществования сама по себе не исключает возможности военного столкновения. Вместе с тем в современных условиях трудно представить себе запланированную военную агрессию той или иной стороны. Но военное столкновение может случиться из-за инцидентов на море и в воздухе, пограничных эксцессов, эскалации локальных конфликтов. В целях предотвращения такого развития событий стороны должны четко обозначить свои «красные линии» и информировать друг друга об их конфигурации.

Политика мирного сосуществования отрицает вмешательство во внутренние дела друг друга и признает за каждым народом право свободно избирать свой социально-экономический и политический строй. Техническое вмешательство в избирательный процесс или попытки изменения политической системы извне не приемлемы в контексте мирного сосуществования. Однако принцип невмешательства не исключает взаимной критики, пропаганды и информационной открытости. Иными словами, мирное сосуществование, формат которого окончательно сложился в 1970-х, – это не линейные отношения, а широкий спектр разных моделей отношений от отстраненности до тесного сотрудничества в экономике, политике, контроле над вооружениями. Безусловно, это совсем не то, на что мы надеялись, покончив с холодной войной, но и новой холодной войны никто не ожидал еще несколько лет назад. В этих условиях мирное сосуществование опять стало адекватным выбором. Как говорил древнекитайский стратег и мыслитель Сунь Цзы, «стратегия без тактики – это самый медленный путь к победе. Тактика без стратегии – это просто суета перед поражением».



Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


ЕС не отказывается от идеи наказать Лукашенко за мигрантов

ЕС не отказывается от идеи наказать Лукашенко за мигрантов

Антон Ходасевич

Очередные санкции против Белоруссии могут быть утверждены на днях

0
1442
Россияне тратят на медицину вдвое больше, чем жители развитых стран

Россияне тратят на медицину вдвое больше, чем жители развитых стран

Анатолий Комраков

Повысить продолжительность жизни без увеличения госрасходов на здравоохранение другим странам не удавалось

0
1417
Рост цен в России скоро будет двузначным

Рост цен в России скоро будет двузначным

Анастасия Башкатова

Парадокс Центробанка – население беднеет даже при низкой инфляции

0
1804
Бюрократия занялась юридическим саботажем "русского мира"

Бюрократия занялась юридическим саботажем "русского мира"

Екатерина Трифонова

Верховная власть зовет соотечественников домой, чиновники МВД выдвигают дополнительные условия

0
1638

Другие новости

Загрузка...