Однажды в Америке

	Сергей Лейферкус на сцене "Метрополитен-опера".

- Знаете, я уже давно живу в самолете и на гастролях. А если говорить о моей "домашней базе" (место, где находится моя библиотека), то Лондон. Есть у меня, правда, квартира в Петербурге и даже дача. Пою Скарпиа в "Тоске". Это моя первая встреча с Вашингтонской оперой, но поскольку каждый театр - это отдельная семья со своими правилами, распорядком, этикетом, то я стараюсь стать по возможности членом этой "вашингтонской семьи".

- Здешней "семьей" в опере руководит знаменитый Пласидо Доминго. Патриарх, но не по возрасту, а по опыту и вкладу в мировое оперное искусство. Каков характер у "папы", таковы и отношения в оперной семье. Или, как у нас говорят, "каков поп, таков и приход". Вашингтонская опера - это теплый дом, тебя обволакивают вниманием, стараются выполнить все, что ты хочешь, но если ты по какой-то причине совершил глупость и навредил тем самым своей "семье" - тебя примерно накажут. То есть пока ты с "семьей" - то все о"кей, но как только возникают разногласия, тебя немедленно отлучают. Сегодня что в России, что здесь - никто не терпит своеволия. Какой бы ты ни был гениальный артист, ты подписал контракт, в котором есть такое малоприятное английское слово "must", то бишь "должен". Это у нас по-русски оно не звучит столь строго, а здесь это не просто "должен", а на сто процентов "обязан". Не нравится - свободен.

- На мой взгляд, Пласидо талантлив во всех ипостасях. Он потрясающий актер и певец, талантливый художественный руководитель. Посмотрите: пришел сюда этот человек, и какой знаменитой на весь мир стала Вашингтонская опера. Во многом это произошло благодаря его менеджерским способностям. И потом, его имя - это по настоящему хорошая реклама городу. Сюда едут певцы со всего света, потому что это не только столица США, но и потому, что этой оперой руководит Доминго. Что касается дирижерства, то он впервые выступил как дирижер в Париже - абсолютно спонтанно. Заболел дирижер на спектакле "Тоска", некем было заменить. Пласидо взошел на дирижерский пульт и просто спас спектакль. Впервые я увидел, как он дирижирует, на генеральной репетиции "Аиды" в "Опера Бастий" и понял - это оттачивающий свою "новую" технику и пластику мастер. Это очень важно - ведь в мире, за исключением Мравинского, нет ни одного дирижера, который бы уделял такое внимание пластике движения. А ведь эстетика жеста имеет огромное значение. Оперному дирижеру важно "обслужить" певца. И здесь именно богатый певческий опыт позволяет Пласидо "напрямую" помогать певцу, как бы "подыгрывать" ему с дирижерского пульта. Кстати, многих дирижеров в мире критика нещадно ругает. Возьмите Озаву, главного дирижера Бостонского симфонического оркестра. Если почитать статьи, которые о нем написаны, - это сплошь негатив. Только сейчас американцы стали ценить Темирканова, а раньше относились к нему очень холодно.

- Когда сами американцы говорят об отсутствии у них культуры, то, по-моему, это просто пижонство. Посмотрите, какая здесь высокая посещаемость спектаклей, какая тяга к искусству, что к своему, что к зарубежному. В каждом, даже небольшом, американском городке есть свой симфонический оркестр. Что меня поражает в Америке - у них есть великий интерес к культуре других стран. Десять лет назад отмечалось 100-летие первой постановки оперы "Князь Игорь" Бородина. И знаете, какой театр откликнулся на постановку оперы к этой дате? Не в Москве или Питере, а в Далласе, Техасе. Они даже провели научную конференцию по "Слову о полку Игореве", организовали выставки художников-передвижников. В Чикаго, в Нью-Йорке люди по нескольку часов стоят, чтобы купить билет на оперу, попасть на интересную выставку. Так что говорить о том, что в Америке нет культуры, - просто неумно. Здесь есть тяга к искусству, в том числе очень сильная - к русскому.

Благодаря Дягилеву ведущие мировые театры стали ставить "Евгения Онегина", "Пиковую Даму", "Бориса Годунова", "Хованщину". До нашей перестройки широкий зритель на Западе ничего больше из русских опер никогда не слышал. А потом, при Горбачеве, как только наши оперные коллективы стали выезжать за границу, стала резко возрастать популярность русской музыки. Большую роль в ее пропаганде сыграли Ростропович, Рождественский, Гергиев. То же и с изобразительным искусством. Я помню, как в Лондоне за астрономическую сумму купили портрет маршала Жукова. Может быть, покупателя привлекла подпись "осмотрено и одобрено маршалом Жуковым" - не знаю. Сейчас здесь вышла Антология русской музыкальной культуры. Это дало возможность узнать многих наших музыкантов и исполнителей, которые были практически неизвестны в силу "закрытости" нашей страны в советские времена. К таким "неизвестным" из российской культуры я бы отнес Павловскую, Марию Юдину, того же Павла Лисициана.

- Мое творчество пришлось на очень удачное время той самой ныне критикуемой перестройки и гласности, когда впервые за долгие годы советские артисты получили возможность выезжать за границу и подписывать контракты с зарубежными театрами. Удача - встретить нормальных, порядочных людей. В свое время, когда Евгения Евгеньевича Нестеренко попросили на Западе порекомендовать кого-то из русских баритонов, он мог бы назвать множество имен, но он порекомендовал меня. При том, что мы никогда не были лично знакомы, просто учились в свое время у одного педагога. Это и была та самая удача, без которой в "большой музыке" - никуда. Так Нестеренко стал моим "крестным отцом", выведя меня на ведущие мировые сцены. Если бы не его рекомендации, то абсолютно не представляю, как бы могла сложиться моя творческая судьба и профессиональная карьера. А уже к удаче был приложен большой труд.