Обвинительный приговор стирает первичные нарушения следствия

Конституционный суд формально встал на сторону граждан, но с тонкими оговорками. Фото PhotoXPress.ru

Конституционный суд (КС) РФ подтвердил, что даже осужденный гражданин имеет право на компенсацию, если в ходе следствия были нарушены его права. Суды, решая вопрос о выплатах, должны оценивать не формальную законность, а реальный нанесенный человеку ущерб. Однако есть нюанс: этим же решением КС фактически легитимизирует нарушения, произошедшие на ранних этапах следствия, допуская, что итоговый обвинительный приговор фактически оправдывает незаконность уголовного преследования. 

Конституционный суд сформулировал принципиально важную правовую позицию: человек, признанный виновным, имеет право требовать от государства компенсацию, если в ходе следствия нарушены его права. Основанием стала жалоба гражданина, временно отстраненного от должности в связи с уголовным преследованием, впоследствии признанным незаконным. Считая свои права нарушенными, он потребовал от государства компенсацию утраченного заработка - 2,5 млн руб. Но получил отказ. Суды мотивировали тем, что позднее против этого человека было возбуждено новое уголовное дело по тем же основаниям и в итоге его осудили. Это якобы «подтверждает противоправность его действий» и делает первоначальное преследование ретроспективно обоснованным. Так обвинительный приговор фактически «узаконил» ранее примененные к осужденному неправомерные процессуальные меры.

Заявитель попросил КС признать неконституционной ч. 3 ст. 133 УПК РФ, настаивая, что эта норма позволяет игнорировать нарушения на ранних этапах расследования: если к человеку неправомерно применили меры принуждения (например, незаконно задержали, поместили под арест, отстранили от трудовой должности), но в итоге суд вынес обвинительный приговор, эти нарушения, как правило, «списываются» и компенсация не выплачивается. 

Несмотря на отказное решение, КС разъяснил нижестоящим судам, что виновный не лишается автоматически права на компенсацию, если мера принуждения была необоснованной и привела к финансовым потерям. Судьи не должны ограничиваться «формальной законностью», а обязаны анализировать реальные последствия для человека. Например, в конкретном случае им стоило оценить обоснованность отстранения заявителя от должности и влияние этого решения на его жизнь.

«Отказ в компенсации без такого анализа нарушает конституционные принципы справедливости и равенства», говорится в постановлении. В то же время КС сделал акцент, что первичные нарушения не делают судебное решение незаконным.

Конституционный суд разрешил «узаконивать» нарушения следствия задним числом.  Фото с сайта www.sudrf.ru

При этом партнер КА Pen & Paper Алена Гришкова отметила два главных вывода КС. Суть первого в том, что осужденный, даже после вступления приговора в силу, вправе требовать компенсации, если во время следствия его права были нарушены. Казалось бы, это аксиома, не требующая доказывания, но на деле правоохранительные органы зачастую трактуют обвинительный приговор как подтверждение законности всех мер принуждения, примененных до него. Второй вывод КС сводится к тому, что суд обязан сначала тщательно проверить обоснован ли причиненный ущерб и насколько он связан с уголовным делом. Лишь после этого можно решать, положена ли компенсация. «Это усложняет и процесс доказывания, и саму возможность получить компенсацию за вред, нанесенный мерами принуждения», - говорит Гришкова.

Вице-президент Федеральной палаты адвокатов РФ Евгений Рубинштейн указал «НГ» на несовершенство сформированной конституционно-правовой позиции. КС, по его словам, отошел от господствующего в последнее время представления, что незаконное возбуждение уголовного дела автоматически признает недействительными все следственные действия и процессуальные решения, принятые в рамках этого дела. Рубинштейн считает, что такой подход – разделяющий взаимосвязанные процессуальные решения на составные части и требующий от правоприменителей учитывать последующие решения и лиц, их принимающих, – создает риск оправдания нарушений уголовно-процессуального законодательства, если в итоге будет принято законное решение. Это ведет к ослаблению гарантий прав личности и снижению ответственности государства за правовые нарушения.

Адвокат BGP Litigation Алексей Лямин с сожалением констатировал, что КС уже не в первый раз принимает решения, которые защищают интересы государства в ущерб интересам личности. Причем в конкретном деле, по его словам, для обоснования позиции приводится достаточно спорный довод: «Коль скоро лицо было признано виновным, применение к нему мер принуждения является законным, несмотря на то что постановление о возбуждении уголовного дела таковым не являлось и было отменено». При таком подходе может случиться так, что возбуждения уголовного дела для применения мер принуждения вовсе не требуется. Сегодня это представляется невероятным, но с учетом смещения приоритетов может оказаться вполне допустимым, полагает собеседник «НГ».

Как заметил адвокат Московской коллегии адвокатов «Аронов и Партнеры» Андрей Кипрай, уголовное судопроизводство в РФ держится на незыблемом принципе стадийности. Возбуждение уголовного дела на протяжении десятилетий (и в советский период, и в современной России) воспринималось как первоначальная и строго обязательная стадия досудебного производства. Любое нарушение на этой стадии всегда «откатывало» процесс назад – будь то возвращение дела прокурору или отмена незаконного постановления. «Мы все привыкли к тому, что именно с момента возбуждения дела лицо наделяется обширным кругом обязанностей, ограничивающих его права и законные интересы, а нарушение возложенных на него обязательств жестко карается по закону», – говорит эксперт. Эта логика до последнего времени работала и в обратную сторону. Кипрай напомнил, что в русской правовой традиции само понятие «уголовное дело» всегда подразумевало высочайшую цену ошибки – как для обвиняемого, так и для тех, кто осуществляет преследование. Дескать, ошибся – ответь головой, именно поэтому закон уголовный. Эта норма закреплена в ст. 53 Конституции РФ. Если же мы теперь признаем, что незаконно возбужденное дело не делает автоматически незаконным все последующее принуждение, то мы лишаем гражданина эффективного средства правовой защиты, продолжает собеседник «НГ».

Возникает замкнутый и крайне опасный круг: незаконное преследование причинило человеку реальный вред, но ответственность государства за это не наступает. 

Потому что конечный обвинительный приговор задним числом «легализовал» изначально порочный акт. Для правоприменителя это создает соблазн исправлять допущенные ошибки задним числом. Для адвоката и гражданина это сигнал того, что процессуальная форма, призванная защищать от произвола, превращается в расходный материал. «Именно такой подход способен фундаментально подорвать доверие общества к способности судебной системы не только карать, но и защищать человека от произвола со стороны самого государства», – подытожил Кипрай.