0
1516
Газета Культура Интернет-версия

10.04.2002 00:00:00

Эх, залетная

Тэги: золотая маска, фестиваль, театр, додин, спектакль


Лев Абрамович Додин любит Москву. Привозит сюда свои спектакли, улыбается журналистам, жалует публику. Москва к нему вроде бы тоже вполне благожелательна: ходит, смотрит, слушает. Но делает все это как-то настороженно: мол, все в этом Додине правильно, все отчетливо и симпатично, но уж больно не по-нашему, без куража, без ярмарки. Москве не знакомы эти артисты, они не снимались в кино и рекламе химсредств - плохо. В его постановках нет музыки, полонеза там или Бреговича - непривычно. Его пространство насыщено несносным духом подлинности - не слишком ли? Да и вообще - не наш человек этот Додин - ленинградский, вычурный. Вот посмотрели, скажем, "Чайку" и вроде бы - ничего, понравилось, но как-то не до конца. На четверочку с минусом. Спектакль закончился, зрители пошуршали программками, какой-то юноша в водолазке крикнул: "Треплев, браво", - критики чинно похвалили, жюри разъехалось по домам. И все? Может статься, что так.

Может статься, но не хотелось бы. Ведь, несмотря ни на что, "Чайка" - лучший спектакль на этой "Маске". Объективно, тут нечего рассуждать. Есть же в конце концов какие-то взрослые обдуманные категории, апеллируя которыми можно утверждать, что один спектакль - искусство, другой - развлечение. А третий - попросту замысловатое занудство. Попробуем доказать, что "Чайка" в первой категории? Извольте. Только не сочтите это за курс психотерапии, если она кому и нужна, то только мне самому. Я сам себя убеждаю, себе доказываю.

На самом деле нам очень нравится все, что делает Додин. Только мы очень этого боимся. Боимся и того, что происходит на сцене, и того, что нам это нравится. Нам страшен додинский гиперреализм, со всеми его мутными озерцами, желтеющей травкой и скрипящими великами. Мы боимся, что кто-то, бог знает кто, подсматривает за нашими случайными встречами, за нашими любовями, за нашим миром. Мы тихонько катимся в пропасть вслед за додинским Треплевым, боясь уцепиться за клочок воспоминаний, за случайную корягу дум, за жизнь. Мы сидим и ужасаемся, что попали в этот замок, где все предвещает беду, и никто не гарантирует, что это случится не с нами. В чавканье мутной воды нам слышатся неровные шаги приближающейся смерти: вот она идет по мещерскому болотцу - чвак-чвак. В скрипе велосипедных цепей мерещится звон юродивых вериг, в слезах Аркадиной - плач по утраченному времени.

Мы сидим в зале, и спиной к нам сидят артисты. Они смотрят на Заречную, похожую на Горгону в тряпичной дыре, мы на них, и бог его знает кто из нас настоящий, а кто игрушечный. Все - мандельштамовское куролесье, все во всем. Вот тихо стреляется Костя, так тихо, что даже тихий ангел не летал - ничто не дрогнуло снаружи. Только внутри, где-то меж ребер затрешало, засвистело: "Вот и время пришло... За мной? - Пока не за мною".

Мы боимся Додина не потому, что он страшен, а потому, что он неизвестен. Он необъясним. Любая попытка энциклопедировать его мир, его пространство, его великий сон - глупость. Такая же глупость, как книжки "Жизнь после смерти" или "Карма Бодхидхармы". Всякий раз приходя на его спектакли - на "Платонова" ли, на "Молли Суини" или на эту "Чайку", мы держим за руку умирающего. Слышите? - Последний вздох, поворот головы, мутные глаза - все. Это очень просто, так случается часто, очень часто. Всегда. Но объяснить, систематизировать этот миг невозможно.

Додин как смерть, мгновенен и молчалив, как жизнь, печален и безутешен. Страшен. Очень страшен.

Мы боимся жить? Да! Мы боимся жить. Но у нас нет иного пути - мы живем, и боимся признаться, что делать это нам очень и очень страшно. Бросьте - признайтесь и признайте. И Додина признайте. Плевать, что Москва - карамельный и сочный град, что тут хочется верить в бессмертье, разгадывать знак "бесконечность". Плевать - все равно отмучаемся. Но будет поздно. Он так и останется чужим - ленинградским почтальоном с толстой сумкой и старыми афишами.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


«Токаев однозначно — геополитический гроссмейстер», принявший новый вызов в лице «идеального шторма»

«Токаев однозначно — геополитический гроссмейстер», принявший новый вызов в лице «идеального шторма»

Андрей Выползов

0
988
США добиваются финансовой изоляции России при сохранении объемов ее экспортных поставок

США добиваются финансовой изоляции России при сохранении объемов ее экспортных поставок

Михаил Сергеев

Советники Трампа готовят санкции за перевод торговли на национальные валюты

0
2798
До высшего образования надо еще доработать

До высшего образования надо еще доработать

Анастасия Башкатова

Для достижения необходимой квалификации студентам приходится совмещать учебу и труд

0
1584
Москва и Пекин расписались во всеобъемлющем партнерстве

Москва и Пекин расписались во всеобъемлющем партнерстве

Ольга Соловьева

Россия хочет продвигать китайское кино и привлекать туристов из Поднебесной

0
1951

Другие новости