Варвара Турова Стиль поведения Березовского - элегантная небрежность. Но это - стиль поведения и ни в коей мере - не стиль исполнения. Напротив. Ошеломляющее качество сочетается в его игре с искренностью, абсолютно природным чувством интонации, фразировки, ритма.
Позавчера в студии телерадиокомпании "Культура" пианист играл сольный концерт. В первом отделении представил публике сюиту "1922" Хиндемита и "Сказки" Метнера. Ироничная, затейливая сюита была построена Хиндемитом как сюита тогда еще "новейших" танцев (бостон, рэгтайм), гротескно интерпретированных, с преувеличенной остротой ритмов и гармоний. А в последней части, Рэгтайме, в нотах стоит указание автора: "Забудь обо всем, чему тебя учили на уроках фортепиано. Рассматривай рояль как интереснейший ударный инструмент. Играй стихийно".
Березовский, конечно, вряд ли когда-нибудь забудет, чему его учили на уроках фортепиано, но завет Хиндемита он выполнил блестяще. Рэгтайм получился наглым, моторным, иногда даже немного таперным - то есть именно таким, каким и должен быть. Острым Шимми и Рэгтайму противостояли лирические Бостон и Ноктюрн. Порой казалось, что музыкант играет вообще мимо всякого ритма, а через секунду все уже было на своих законных местах. Свободное дыхание сочеталось с подчинением законам.
А Метнера играл уже будто совсем другой пианист. Вместо остроты, иронии, порой даже цинизма публику одарили нежностью, горением, бьющим через край романтизмом. Вообще трудно представить себе музыку, которую пианист не смог бы сыграть как минимум интересно. Но Метнер у него все равно стоит особняком. Замечательный композитор находится в сознании музыкантов где-то в тени Рахманинова. У Березовского же Николай Карлович - чуть ли не самый интересный из всего его репертуара.
Во втором отделении Березовский играл "33 вариации на тему вальса Диабелли" Бетховена. Фортепианную музыку, которая длится более 30 минут, трудно оживить. Трудно заставить зал слушать от начала до конца. Но, как и в случае со всеми пятью бетховенскими концертами за один вечер, публика была побеждена с первых же нот. Захватывающий цикл из разнообразнейших миниатюр был наполнен совершенно современными интонациями, характерами и персонажами. Звучало все настолько свежо, необычно, смело, что Хиндемит показался просто воплощением консервативности и классики...
И не веришь словам самого пианиста: "Я в принципе ничего не воспринимаю серьезно. Я не люблю серьезных разговоров и серьезных людей┘" Но если не это - серьезное, большое искусство, то что?
