Григорий Заславский - Когда вас просто называют немецким режиссером, не добавляя вам всевозможных званий, вас это не обижает?
- Нет, совершенно не обижает, я ведь немецкий режиссер, хотя начиная с 86-го года очень много работаю за границей. Я получил много национальных премий разных государств, и, хотя мне как-то неловко о них говорить, я ими горжусь.
- Я знаю, что сейчас вы приехали, чтобы отобрать артистов для своего спектакля "Чайка", который почему-то будет ставиться в Риге. Почему выбрана сцена Рижского театра драмы, а не арендованная в Москве площадка, почему артисты московские?
- Это объясняется просто - меня пригласили в Ригу, но именно в русский театр - Рижский театр русской драмы. Я очень люблю русских актеров. Проблема в том, что в Риге русский театр невелик и отчасти провинциален. После того как я принял предложение поставить на этой сцене "Чайку", выяснилось, что, к сожалению, в труппе театра мы не можем найти исполнителей на все роли. Поэтому из 13 актеров, которые будут заняты в спектакле, трое будут приглашены из Москвы. Остальные 10 - рижские актеры. Я, как известно, режиссер традиционного плана, и для меня очень важно распределение ролей в чеховских пьесах. Скажем, что касается актрисы, исполняющей роль Аркадиной, то мое непременное условие, чтобы она соответствовала возрасту Аркадиной у Чехова - 42-43 года, не старше. В Риге прекрасные актеры, я был просто удивлен тем, что там увидел. Там могла бы быть и Аркадина, но эта актриса, к сожалению, уже достаточно почтенного возраста.
- Судя по тому, кого вы занимали в московских спектаклях, у вас сложилась "своя", пусть и небольшая труппа. Когда же в Москву был приглашен Деклан Доннеллан, он сложил примерно ту же команду. Почему два таких разных режиссера, как вы и Доннеллан, все-таки останавливаете свой выбор на одних и тех же замечательных артистах?
- Это лишнее подтверждение тому, что я работаю с очень хорошими актерами, которые оказались интересными и для других режиссеров из Западной Европы. Надо сказать, что как человек из Западной Европы я, конечно, несколько иными глазами смотрю на русских актеров, чем русские режиссеры, восхищаюсь какими-то моментами в игре русских актеров, которые русские режиссеры, может быть, даже не замечают. Кроме того, много действительно выдающихся русских актеров... Я любопытен, я очень быстро влюбляюсь в нового актера.
- А любовь быстро проходит?
- Нет, любовь все равно остается. Если мы возьмем ансамбль спектакля "Орестея", то они все равно как-то еще вместе держатся. Встречаются каждый год в годовщину премьеры. Я остаюсь с ними в эмоциональном контакте. Мне лестно, что русские актеры меня тоже любят.
- Поскольку вы ставите в самых разных концах Земли, то не имеете возможность отслеживать, как живет спектакль. Насколько вы заранее программируете жизнь спектакля?
- Мои спектакли выстроены столь тщательным образом, что по истечении довольно продолжительного времени они оставляют свою целостность и не теряют ничего из того, что было в них вложено. Это факт, проверенный временем. Возьмем для примера того же "Гамлета". Здесь произошло вообще какое-то чудо. Последний раз я видел его на генеральной репетиции перед премьерой. Было это четыре с половиной года назад. Тогда вроде как-то все сложилось. Но очень многое, что мне хотелось бы еще увидеть в спектакле, в премьере еще не появилось. Затем по ряду причин получалось так, что продолжительное время я не мог встречаться с коллективом спектакля и не мог следить за его судьбой. А потом я увидел спектакль в Японии. К своему удивлению, я обнаружил, что, хотя коллектив спектакля сделал, не согласовав со мной, целый ряд сокращений, работы отдельных актеров усовершенствовались, достигли высочайшего уровня. Я был совершенно потрясен.
- Вы говорите, что вы режиссер традиционного направления. Для меня было неожиданным такое самоопределение. Показалось, вы сказали это с долей некоторой горечи. Как вы это оцениваете, хорошо или плохо? Какие-то свои возможности вы отрубаете, не используете?
- Я не считаю, что в чем-то себя не использую или ограничиваю. Когда говорю, что представляю традиционное направление, я вовсе этим не горжусь. Я занимаюсь театром, делаю спектакли, потому что, мне кажется, я обладаю небольшим талантом и умением читать тексты, проникать в суть их и переносить эти тексты на сцену. Я не считаю себя самостоятельным художником. Скорее - человеком, который может репродуцировать, вернее, интерпретировать. Я ни в коей мере не считаю себя вправе что-то менять или добавлять в намерения автора. Чтобы уметь "читать тексты", нужно обладать еще и определенными знаниями, а не только талантом. Какими-то ускоренными способами пытаться воспроизвести выдающиеся произведения, скоропалительно решить, я - это Гамлет, я это так вижу и так делаю, - неоправданно и недопустимо. Поэтому Нина у меня не будет наркоманкой, а Аркадина на сцене не будет насиловать Тригорина, что в принципе возможно при современных интерпретациях этого Чехова. Я попытаюсь донести только то, что написал сам Чехов, и бережно отнестись не только к самому тексту, но и ко всем его ремаркам.
- При таком серьезном отношении к театру и к работе как вы отдыхаете, где?
- К сожалению, отдыхаю я очень мало. В прежние времена я мог работать без перерыва и без отдыха, а когда исполнилось 65, понял, что нужно пополнять свои силы. Но я, параллельно с театром, занимаюсь еще и земледельческими работами. Это довольно тяжелая физическая работа, но она приносит большое удовлетворение, потому что чувствуешь свою непосредственную связь с природой. Я выращиваю зерновые культуры, делаю оливковое масло. И все свое свободное время я отдаю этим занятиям.
- Вы много работаете в опере. Почему же вы не ставите с русскими певцами оперные проекты, тем более, я знаю, что на этот раз в вашем плотном графике было место для мастер-класса в Центре оперного пения Галины Вишневской?
- Как раз на встрече с учениками оперной школы Галины Вишневской я сообщил, что предполагаю осуществить постановку трилогии опер Чайковского на тексты Пушкина - "Мазепа", "Евгений Онегин", "Пиковая дама". С русскими певцами. Исключительно с молодыми русскими певцами и с русским дирижером.
