Моцарт крупного помола

Юбилейный год Моцарта на исходе, но москвичи не были слишком избалованы Моцартианой с участием мировых звезд. Поэтому вполне объясним почти заполненный Большой зал консерватории – ведь в афише концерта, посвященного юбилею Моцарта, были заявлены такие знаменитости, как дирижер Леопольд Хагер (родившийся в Зальцбурге чуть ли не на соседней с Моцартом улице, в течение многих лет руководивший легендарным Оркестром Моцартеума, выступавший с лучшими симфоническими и оперными коллективами на всех легендарных сценах, а ныне – главный дирижер Венской Фольксопер) и сопрано из Германии Рут Цизак (исполнившая ведущие партии почти во всех моцартовских операх, сотрудничавшая с такими корифеями, как Джорж Шолти, Тон Коопман, Николаус Арнонкур, Риккардо Мути и др.), а также оркестр Большого театра.

В какой мере оправдались ожидания публики? Если уподобиться всенародно любимым «Танцам на льду», где всех участников расставляют по местам, то пальму первенства следовало бы отдать Моцарту, второе место – конферансье, который выразительно и без единой ошибки озвучил все положенные анонсы; третье – солистке, четвертое – дирижеру, и на последнем месте оказался бы оркестр.

В таком ранжире нет ничего парадоксального. Странным показался сам выбор коллектива для моцартовского концерта. При всем уважении к Большому театру – Моцарт давно и прочно забыт на его сцене (правда, в канун Нового года, готовится возобновление «Волшебной флейты»). Музыка великого австрийца игралась на концерте гораздо большим составом струнных, чем задумано у автора (к сожалению, количество никак не желало перерастать в качество), на инструментах более позднего времени, в современном строе┘ Словом, ветер аутентизма еще не достиг Охотного Ряда. Но это не главное. Игра «крупным помолом», с ритмическими и интонационными неточностями внутри групп оркестра и между ними (пусть мелкими), – подобный подход в условиях филигранного стиля Моцарта оборачивается невосполнимыми потерями. И это не вина, а беда музыкантов Большого, видимо, не привыкших к стилистическому разнообразию и переключениям исполнительской манеры. Что касается Леопольда Хагера, то и от него мы не услышали свежих прочтений. Или знаменитый маэстро не смог справиться с оркестровой рутиной Большого в условиях малого количества репетиций? Но ведь умение подчинить себе оркестр, сделать его орудием собственной интерпретации – одно из важнейших слагаемых искусства дирижера.

В этой ситуации главной героиней, «спасшей» концерт и удостоившейся в итоге наибольших оваций, стала Рут Цизак, исполнившая четыре моцартовские арии: две из них сочинены в виде вставок в оперы Мартин-и-Солера и Йомелли, две другие принадлежат оперным сочинениям самого Моцарта – «Король-пастух» и «Дон Жуан». Эти произведения весьма неравноценны по музыке: если на вставных ариях лежит печать творческой несвободы, то фрагменты из моцартовских опер овеяны настоящим вдохновением, а ария Донны Анны из «Дон Жуана» приближается к лучшим образцам его вокального искусства. Рут Цизак, безусловно, владеет всеми секретами певческого искусства: ее исполнение отличалось свободой в самых сложных фиоритурах и было почти безупречным. Единственный минус певицы – недостаток сценического обаяния и непосредственности, которые в избытке присутствуют, например, у Чечилии Бартоли или Анны Бонитатибус.

Впрочем, обаяния Цизак оказалось достаточно, чтобы вдохновить оркестр на маленькое чудо, каким на общем фоне стало исполнение финала симфонии «Юпитер», заблиставшего истинно моцартовской слаженностью, легкостью и напором.