Карма Кармен

Кармен в современной молодежной тусовке. Сцена из спектакля «Кармен».
Фото Михаила Гутермана

Этого спектакля не было бы, не стань хореограф Алла Сигалова преподавателем движения в Школе-студии МХТ. Действие «Кармен» современные режиссеры во всем мире переносят кто куда, не желая оставаться в старой Испании. Решение Сигаловой напрашивается, если исполнители – совсем молодые ребята и девочки, к тому же не профессиональные танцовщики. Она опускает историю в современную молодежную тусовку, в атмосферу дискотеки. На таких сборищах страсти кипят не слабее, чем на табачной фабрике в Севилье. В подростковом диалоге типа «Светка!» – «Что тебе?» – «Пойдем танцевать!» – «Отвали!» в принципе содержится вся фабула трагедии Мериме.

Спектакль начинается яблоками, ими же и кончается – стайка девушек смачно грызет зеленые плоды, разбрасываемые парнями. Это же Евы с запретным плодом, скажет человек, читавший Библию. Нет, это миф про Париса, наградившего фруктом самую красивую греческую девушку, вспомнит знаток античности. Тот древний парень забыл, как могут быть ревнивы богини, обойденные наградой. В итоге яблочко вызвало Троянскую войну┘

«Кармен» Сигаловой – тоже война, перманентное половое сражение, где солдаты и офицеры одеты в черное (майки, короткие юбочки, туфли на каблуках, джинсы). В битве плоти грубая телесность контактов не исключает чувств, нежность выражена агрессией, вместо слов «я тебя люблю» персонажи обнюхивают друг друга, как зверьки. Здесь бодаются, трутся носами, тянут партнера за одежду и в буквальном смысле сталкиваются лбами. Драма полового созревания – та же коррида, где от страсти корчится душа, а значит, и тело. И еще взгляды. Они вытягивают жилы и прожигают насквозь (сцена в Камергерском переулке маленькая, и артисты все-таки драматические, привыкли играть лицом).

Переведя «Кармен» в контекст «Вестсайдской истории», Сигалова поставила вполне сложившийся современный балет. Телесной свободе исполнителей могут позавидовать многие танцовщики: Сигалова раскрепостила небалетные тела, вытащила на поверхность внятную координацию и богатую энергетику. После такого тренинга актерам драмы будет по плечу что угодно – хоть Мерлезонский балет в «Трех мушкетерах», хоть пляски Эллочки-Людоедки в «Двенадцати стульях».

Свободно обращаясь с музыкой, Сигалова поставила мужскую драку под знаменитую песню Кармен («Так берегись любви моей») и женский танец на столе под шлягер «Тореадор, смелее в бой». Она вообще избегает буквальности – и в сюжете, и в смыслах (Тореадора, кстати, вовсе нет), потому что для нее самая знаменитая история ревности касается всех и каждого. В гуще людских отношений женское либидо то и дело не совпадает с мужским, а значит, кипит расклад «люблю» – «убью», даже если убивают не буквально.

В поле решений Сигалова предпочитает ситуацию выбора, избегая непоправимого. Ее Кармен не умирает, хотя несколько секунд зрители думают, что умерла: обманутый бойфренд что было сил швыряет девицу об стену. Она сползает вниз, но потом встает с ободранными коленками, пьет воду из стакана, треплется с подружками, улыбается краем губ. Пронесло вроде бы. На этот раз.