Музеефикация китча

Красивее, чем сегодня в Третьяковке, уже и невозможно...
Фото автора

У только что открывшейся выставки еще имеется академический подзаголовок «Элитарность и китч в современном искусстве», который, вероятно, должен бы задавать тон в сопоставлении искренне наивного и умно-ироничного, все про себя понимающего искусства. Проект готовили вместе с Галереей Вересов, где завтра откроется вторая его часть. Конечно, неожиданно и смешно увидеть в серьезном музее примитивистские народные картинки в сочетании с опусами актуального искусства – выставка и получилась отвязно-игривой шуткой (за то – спасибо!), от элитарности безвозвратно скатившейся в китч.

Такой практически кунсткамерного толка показ стал бы прорывом, случись он сразу после объявления борьбы с излишествами. И хотя вышедшее в 1955-м постановление касалось архитектуры, дух времени в него отчетливо попал. А говоря про атмосферу, вспоминаешь появившуюся десять лет спустя гайдаевскую «Операцию «Ы»…», где тоненьким голоском чихающий Вицин продавал живопИсь с лебедями-русалками на клеенках. Подобных анонимных душевных излияний на тему прекрасного в ГТГ сейчас предостаточно – целая галерея реплик васнецовских богатырей красуется у старта выставки (впрочем, актуального искусства, созданного в последние 20 лет, все равно больше). Это, стало быть, китч, а борьбе с излишествами тут сказано решительное «нет». Хотя вещи не только безымянные. И вот если Александр Виноградов и Владимир Дубосарский делают версию неувядающего шедевра Шишкина (где зверюг, кстати, писал Константин Савицкий), саркастично прибавив к «Мишкам» свидетельство той самой неувядаемости – восхищенно глядящую красотку, – то это элитарность или китч? Третьего не дано.

И тут, по-моему, столь красиво украшенная тема недокручена. Самоирония восхищает. Когда на нее решается один из крупнейших госмузеев – вдвойне (хотя в стенах здания на Крымском не только вещи из ГТГ, еще из частных собраний и очень много из Музея традиционного искусства народов мира). Но самоирония возьми и дай осечку, когда в ее царство вторгается серьезность. Когда в системе экспозиционных координат есть X, китч и Y, элитарность, конечная картинка будет черно-белой, без полутонов. А contemporary art – куда его записать?

Ирония, даже сарказм и китч у современного искусства в крови. Давшая название смотру серия Валерия Кошлякова «Украшение красивого» с подкрашенными (краски – красиво ведь) старыми фотографиями актеров, ящик с оружием, по бархатной крышке которого Дмитрий Цветков вывел «Родной, убей авангардиста!», серия Комара и Меламида с имитирующими массовую продукцию и стереотипы «худшими» и «лучшими» картинами для России, Америки, Финляндии, подражающая матиссовскому свободному письму «Зеленая драпировка» Авдея Тер-Оганьяна, «Волосистый супрематизм» Ивана Кругликова с меховыми геометрическими аппликациями во славу Малевича… Если искать здесь элитарность, накал страстей повышается – того гляди будет снобизм. А его-то нет в том, с каким упоительным драйвом пересмешничает современное искусство.

Авангард получается как раз самой элитарной частью – со «Львом» Натальи Гончаровой (хотя и оглядывающимся на народное творчество), даже со странным семейным портретом Кончаловского («Миша, пойди за пивом», – значится на этикетке). Да с авангардом расправляются во втором из восьми выставочных разделов с цитирующей ту самую цветковскую работу вывеской «Родной, убей авангардиста!». Траектория «Украшения красивого» начинается «Классическим китчем» с богатырями-аленушками и в конце припоминает такого же толка работы, внутри этих скобок утверждая численное превосходство современного искусства над авангардом. Китч был установкой поп-арта. Продолжая эту линию, Влад Мамышев-Монро делает автопортрет-коллаж с вставками золотой фольги, а Георгий Пузенков вспоминает комиксные женские портреты Роя Лихтенштейна. Наконец, неподалеку от Пузенкова публика с интересом обнаруживает красиво (раздел-то «Любимый образ») убранную кровать с тремя украшающими импровизированную спальню Елены Берг панно. Одно из них покрыто перьями, другое – накладными ногтями. «Украшение красивого» весело превращается в укрощение.

Только, может, стоило сыграть на полутонах и поискать более тонкую границу – между иронией и китчем? От оппозиции элитарности и китча веет серьезностью, а ее-то здесь явно хотели избежать. Так и не надо! А то получится, как у Сергея Ануфриева из незабвенной группы «Медгерменевтика». Подкрасил он фломастером черно-белую модель из советского модного журнала, снабдив комментарием «Уверенный взгляд порождает псевдовидимость духовного напряжения».