0
3293
Газета Культура Печатная версия

19.06.2022 19:38:00

Опера – в поддержку феминизма

Роман Феодори дебютировал в Большом театре с произведением Доницетти "Линда ди Шамуни"

Тэги: большой театр, камерная сцена, репертуарная политика, опера, феминизм


большой театр, камерная сцена, репертуарная политика, опера, феминизм Линда и Шарль – в мечтах о счастье. Фото Павла Рычкова/Большой театр

Большой театр выстраивает репертуарную политику Камерной сцены, в целом продолжая линию Камерного театра Бориса Покровского: для постановки выбираются незаслуженно забытые шедевры прошлого, другой вектор – интерес к современным операм – пока оставлен, но, быть может, после реконструкции, когда появится новый технологичный зал, и эта, важная для Покровского линия найдет свое место в афише.

Что касается постановочных команд, то на Камерной сцене работают дебютанты: начинающие режиссеры и те, кто впервые вступает на консервативную территорию оперного жанра. Так, в этом сезоне диптих «Маддалена» Прокофьева – «Испанский час» Равеля поставил Владислав Наставшевс и решил эти две истории о неверности через пластику. Хотя сами постановки вышли совсем разные – экспрессивная опера Прокофьева затемнена элементами мистики, а комическому ракурсу равелевской оперы дан зеленый свет. Вторая постановка Наставшевса на Камерной сцене (первая – «Искатели жемчуга» – была выдвинута на «Золотую маску»), похоже, проложила режиссеру путь на Театральную площадь: официально планы Большого еще не объявлены, но скорее всего он будет ставить «Демона» Рубинштейна.

Режиссер Александр Хухлин и дирижер Иван Великанов представили «Фальстафа» Сальери, познакомив публику с еще одной любопытной трактовкой известного по опере Верди сюжета.

Наконец, Роман Феодори, главный режиссер Красноярского ТЮЗа, фигура известная, в том числе и в музыкальном театре (за постановку «Антигоны» Ольги Шайдуллиной он получил «Золотую маску» в категории «оперетта-мюзикл»), постановкой «Линды ди Шамуни», начал новый этап в карьере: в следующем сезоне он поставит в пермской опере «Бал-маскарад» Верди, говорят и о его грядущих контрактах с Большим театром. Опера, и об этом уже не раз говорилось музыкальными критиками, – жанр, где воспитанные драмой режиссеры начинают буксовать. На то есть множество причин: партитура диктует иные взаимоотношения со временем, определяет образный строй, процесс произнесения текста – пение – имеет свои законы и т.д. Это тотальное ограничение свободы не все выдерживают, но, надо признать, не в нашем случае. Феодори (да и другие названные режиссеры) чувствует природу оперного театра, более того – он предложил и свою концепцию. Правда, количество пластов-надстроек можно было бы редуцировать.

В «Линде ди Шамуни» Доницетти поднимает довольно серьезные темы, в центре – свобода девушки, ограниченная волей родителей и социальными правилами общества, взаимоотношения простолюдинов и знати, раскрытые через понятие девичьей чести. С самого начала на сцене присутствует некая статуя, обернутая красной материей и перевязанная золотыми нитками. Кажется, символизирует девственность: в конце первого действия ее торжественно выносят, и больше реквизит не появляется. (Но тема обозначена.)

Родители хотят повыгоднее «продать» Линду, получив за нее бизнес-преференции. Возлюбленный, притворявшийся простым художником, оказывается виконтом, которому маменька запрещает жениться. Живет она в достатке (виконт содержит), но честь блюдет: этой теме композитор посвящает отдельный разговор между Шарлем и Линдой. Заподозрив Линду в грехопадении (а чем еще объяснить, что она вдруг стала сказочно богата), отец, не выслушав объяснений, проклял дочь и отказался от нее. Услышав новости о готовящейся свадьбе с виконтом, Линда сходит с ума.

Тема тотальной несвободы девушки – сегодня, в век зашкаливающего феминизма, как никогда актуальная – становится ключевой и для режиссера. В финале, надо сказать, по-оперному счастливом, где герои все-таки соединяются, Феодори уходит от сладостного решения: его Линда становится свободной, оставив и родителей, и жениха, и друзей – всех, кто так или иначе подавлял ее. В то время как они сливаются в большом ансамбле, она отделяется, «уходит», растворяется в картине, что подарил ей Шарль: правда, освобождение это или новое заключение (найдя точку опоры в прошлом, сделает ли она шаг в будущее?), сказать непросто.

Постановка щедро приправлена пластикой, ее автор – Татьяна Баганова. Миманс удваивает и утраивает героев, словно мультиплицируя или повышая градус их чувств (или чтобы зрителю было понятнее). Особенно эффектно это выглядит во втором акте, где кукольного вида Линда с карикатурной прической разбирается с окружающими ее мужчинами: сначала с маркизом, претендующим на ее руку и сердце (и честь), затем с Шарлем, который боится признаться, что не может жениться, но при этом хочет «обнимашек», и, наконец, с отцом, проклятие которого ломает Линду. Эти три дуэта и сцена сумасшедствия – не такая трагичная, как в Лючии ли Ламмермур, но выразительная – кульминация оперы. Недаром второй акт особенно любила публика в то время, пока опера была популярна (до начала ХХ века).

Режиссер меняет пол одного персонажа: музыкант Пьеротто здесь – женщина, которая из-за издевательств противоположного пола вынуждена переодеться в мужской костюм. Свободу, к слову, дарит ей Линда, которая заставляет Пьеротту почувствовать себя роскошной и привлекательной в новом красивом платье. И не подстраиваться больше под изменчивый мир.

Над феминистской темой Феодори надстраивает еще одну: собственно оперную. Невинная пейзанка (сценограф Даниил Ахмедов решает крайние действия в традиции мягких декораций, достоверных костюмов), она попадает в руки коварных современных режиссеров (стерильная атмосфера современного интерьера), которые всячески над ней издеваются, сходит с ума и удаляется в свободное плавание: ведь она – Опера. Мысль, надо сказать, не новая: Юрий Александров свой «Любовный напиток» (и тоже Доницетти!) решает схожим образом: его спектакль строится на контрасте оперы-музея, с бархатным занавесом и пышным антуражем, где снуют японские туристы с фотоаппаратами, и «режоперы», где свое изумительное ариозо Неморино поет в наряде зэка. Но вполне здравая: в конце концов опера, действительно, переживет любые интерпретации, ведь они – преходящее, а музыка – вечна.

К слову о музыке: дирижер Антон Гришанин деликатно проводит спектакль, позволяя почувствовать легкость и изящность оркестровки Доницетти. Допускает дирижер и одно изменение – фисгармония, которая изображает колесную лиру, заменена оригинальным инструментом, что, конечно, неожиданно и любопытно. Пожалуй, звезда этого спектакля – Алина Черташ, чье контральто, обаятельное и магнетическое, необыкновенно раскрылось в партии Пьеротты. Тенор Валерий Макаров (Шарль) обаял теплотой своего голоса, да и виртуозностью, а сопрано Екатерина Ферзба раскрылась как потрясающая ансамблистка, что, в общем, и неудивительно, ведь она воспитанница труппы Театра Покровского. 


Читайте также


Украинских беженцев призвали вернуться из России домой

Украинских беженцев призвали вернуться из России домой

Наталья Приходко

Для жителей "деоккупированных" территорий в Киеве предусмотрели поражение в правах

0
1462
Компонент ядерной триады России испытал ударное воздействие

Компонент ядерной триады России испытал ударное воздействие

Василий Матвеев

Взрывы на российских военных аэродромах могли стать поводом для нового ракетного залпа по Украине

0
1748
Израиль ждет перемен в расстановке сил в Сирии

Израиль ждет перемен в расстановке сил в Сирии

Игорь Субботин

Сосед Дамаска рассчитывает на ослабление российской хватки

0
1084
Пункты сбора подарков для детей и защитников Донбасса нанесли на онлайн-карту Москвы

Пункты сбора подарков для детей и защитников Донбасса нанесли на онлайн-карту Москвы

Татьяна Астафьева

В мегаполисе накануне Нового года вместо масштабных концертов организуют благотворительные акции

0
775

Другие новости