Дарья Курдюкова
|
|
Юрий Кряквин. Портрет Георгия Костаки. 1969. Предоставлено Музеем Анатолия Зверева |
Зрение – властная вещь. И переменчивая. Открывая «правду» одним, для других оно делается очевидным обманом, высматривая что-то, некое всевидящее (ли?) око лишает права на свободу. Словом, «я/он/они же видел(и)» – не всегда аргумент, да и точно ли видели? Глаз может сыграть шутку с наблюдающим и наблюдаемым, причем злую.
«Глаз видящий, всевидящий, невидящий» поделен куратором на три части – о приборах, меняющих смотрение и видение, о наблюдении и надзоре, об отказе от смотрения. Работы остроумно, своевременно и современно прокомментированы Дашевским в каталоге-буклете. Что до выставочных разделов, в сущности, это только маяки, для смотрения они не слишком принципиальны. Главы перетекают друг в друга, а произведения могут отвечать и за одно, и за другое.
Ожидаемые камеры слежения с картинки «Протей» Дениса Патракеева обнаружатся совсем не сразу, первым делом замечаешь большое глазное яблоко («Область обзора» дуэта Gray Cake – Кати Пряник и Саши Сереченко), размещенное почти в красном углу и лихо вращающееся. На «область», созданную с помощью сделанных нейросетью снимков, смотришь не без зачарованности, и в этом ее шутка и ужас: кто за кем наблюдает, вопрос открытый, но можно ли показать чертов глаз вечно бдящего Старшего брата привлекательным?.. Вещи тут друг с другом в диалоге, и «ответом» легко представить «Они устали» Андрея Рудьева, голову слепого Гомера, на чьих веках написаны эти слова.
Мимикрия, конечно, затрагивает образ художника (на экспрессивном портрете Владимира Яковлева или на портрете-обманке Сергея Шутова, где его молодые черты, так похожие на Леннона, проступают только издалека, лицом к лицу же видишь остров в море), оммаж другому художнику (как в ерническом «Сне Малевича» у Владимира Козина: в черной маске сварщика черное окошко-квадрат) – и вообще образ в тревожной неопределенности. Слова «Будущее она» (именно так) у Сергея Браткова отбрасывают тень на высохшую черную лужицу с радужными глазками, заставляя слипнуться антропоморфный образ с техногенным.
Но нервом экспозиции, по масштабу и мимикрии, стала инсталляция Николая Онищенко «Фобия взгляда». Восточная Сибирь, необычные световые вспышки, загадочный минерал, мутации в природе, некий фотограф, найденный в прекоматозном состоянии и канувший в Лету вместе со съемкой, группа ученых, засекреченные данные, психушка на улице Потешная – факты нанизаны друг на друга немного сбивчиво, но с эффектом документальности. Разоблачение параноидального страха происходит саркастично и ближе к развязке: оказывается, таинственные материалы якобы были использованы американской компанией для линз в камерах… Дальше – статистика по поводу страха слежки.
Так видеть или не видеть? Видеть – то страшно, то смешно, то ностальгически. Иван Чемакин, например, ставит «Камеру наблюдения», сварганенную из подручных материалов, вместо объектива – дырка в цветочном горшке. Нет камеры, нет наблюдения. А все-таки совсем не видеть – жалко. Зрение хоть и обманчиво, но не всегда мимикрия.
