Владимир Дудин
А вот и знаменитые полбатона.
Фото Игоря Желнова предоставлено пресс-службой театра
Премьера рок-мюзикла «Время не ждет» по песням группы «Чайф» состоялась в театре Свердловской музкомедии в постановке Филиппа Разенкова. Дирижер-постановщик спектакля Антон Ледовский выступил и как аранжировщик, задав всенародно любимым гитарным хитам симфонический масштаб.
В то время как большинство оперных театров остается в неоплатном долгу перед временем и искусством, продолжая держать на стоп-кране заказы новых опер, прячась «под юбками» «Тосок», «Травиат» и «Царских невест», театры музыкальной комедии один за другим, состязаясь в борьбе за зрителя, ставят мюзиклы, осваивающие уже не только классику русской и зарубежной литературы, но и сюжеты из самого недавнего прошлого. «Время не ждет» – так называлась песня и тринадцатый альбом «Чайфа», изданный в 2001-м. Давно ли концерты этой рок-группы собирали сначала ДК, потом залы посолидней, стадионы, телеэфиры, выражая настроения улицы, образуя с ней жгучие спайки? И вот сегодня они уже история, по сути, где-то уже и архив отечественной песенной классики. Тесня друг друга со сцены Свердловской музкомедии, эти песни воспринимались уже как классика жанра, как голос стремительно пролетевшей эпохи, которую со времен перестройки и «лихих 90-х» сменило столько всего – вплоть до нашествия цифры с ее множеством бессодержательных симулякров и ботов.
Режиссер Филипп Разенков рассказывал, как однажды несколько лет назад во время холодного дождя заглянул в кафе Дома литераторов в Екатеринбурге и случайно встретился с Владимиром Шахриным, которому и предложил создать музыкально-театральную историю по песням его группы, на что получил незамедлительное согласие легендарного фронтмена.
Премьера мюзикла «Время не ждет» стала идеальной кульминацией 40-летия Свердловского рок-клуба, просуществовавшего всего пять лет в ДК им. Свердлова, от которого осталась лишь поросшая мхом «заброшка». Накануне премьеры Светлана Толмачева, эксперт уральского рока, вдохновенно рассказала зрителям историю группы «Чайф», сопроводив встречу редкими фото- и видеоматериалами. Драгоценными гостями здесь стали легенды Свердловской музкомедии, ее звезды Галина Петрова и Владимир Смолин, словно сойдя с фотографий выставки, посвященной постановке первого рок-мюзикла в этом театре в 1988-м – «Конца света» Армандо Тровайоли, появившегося тогда с аранжировками «дедушки уральского рока» Александра Пантыкина. «Конец света» бесперебойно жил в Свердловском музкоме 10 лет, собирая аншлаги. Петрова и Смолин передали эстафету того мюзикла во «Времени не ждет», выступив в ролях матери главного героя и отца Ольги, профессора Горного института.
Мюзикл «Время не ждет» стал для зрителей встречей с прошлым. Для главного героя Павла Тереньева эта встреча закончилась выстрелом: он прикрыл своего сына, отправившегося в прошлое корректировать судьбу отца. Казалось бы, все, что превратилось в бутафорию и декор этого спектакля, еще вчера жило и дышало в каждом советском доме, составляя неделимую часть бытия: телевизор, таксофон, стеклянная бутылка кефира. Либреттист Карина Шебелян, погрузившись в стихию песен «Чайфа», сочинила историю фантастическую, лихо поиграв на анахронизмах, напомнив и голливудское кино «Назад в будущее», и отечественное «Зеркало для героя». Хотя намеков и на биографии музыкантов «Чайфа», и на районы индустриального Свердловска, переставшего быть закрытым городом лишь в 1990 году, в спектакле оказалось немало. В чалме шарлатанствующего экстрасенса Соколовского, дурившего страну «заряженной» водой в банках, зрителям мог привидеться и старик Хоттабыч, только без бороды, которую, вероятно, давно издергал, исполняя желания. Но исполнить последнее у него все-таки хватило духу – дать шанс главному герою исправиться.
Шебелян вплетает в сценарный клубок и дидактическую историю поколений, чтобы мюзикл годился для семейного просмотра и последующих обсуждений за чашкой очень крепкого чая, ведь «Чайфом» группу нарекла сама жизнь, скрестив – вследствие дефицита кофе в стране – чай с кайфом. Филипп Разенков не случайно объявил песни «Чайфа» «народными»: их действительно пела вся страна, будь то «Бутылка кефира», «боль-пятьноль» о фатальном проигрыше «Аргентины–Ямайки» и много еще каких других. Эти песни на загляденье ровно выстроили новую пьесу, сделав еще и сквозной тему бесконечной стройки. Художник Елисей Шепелёв смоделировал элегантное пространство, обрамив его, словно елочными гирляндами, подвешенными панельными блоками и открыв перспективу на разнородные видеопроекции в глубине сцены.
Время перестало ждать, когда сына разведенных родителей понадобилось спасать от коллекторов, пряча на даче бабушки, откуда и произошел заброс отца и сына в прошлое. Филипп Разенков вновь напомнил, что настоящие песни – это капсулы времени, музыкальная энергия, интонационно-ритмические вещдоки, распечатывая которые вновь выпускаешь джина из бутылки. Одна из культовых песен «Чайфа» – «Оранжевое настроение» выпустила из своей «бутылки» образы бродячих кришнаитов, в которых под дружные аплодисменты зала вышли музыканты ансамбля «Изумруд». В одной из сцен кришнаитские мотивы вызвали у аранжировщика дух музыки «Сатьяграхи» Гласса. Вторым ансамблем, принявшем участие в спектакле, стала рок-группа Blues Doctors, соблюдавшая идеальный рок-баланс мюзикла.
Дирижер Антон Ледовский сочинил не только аранжировки песен, но и, без преувеличения, выдающийся оперно-симфонический зачин, который с легкостью мог бы продолжиться и какой-нибудь индустриальной рок-симфонией, а то и вовсе современной оперой. В жутковато мерцавшей малой секунде слышалось отдаленное эхо сирены, мерещилось урбанистическое марево рассвета туманного будущего. Превосходно были аранжированы на артистов музкомедии, по-прежнему называемой Свердловской, и роли, предлагая в зависимости от составов две разные интерпретации. Отцы у Александра Копылова и Леонида Чугунникова предстали в образах удачника-неудачника с разным интонационно-эмоциональным уклоном, как и оставленные ими жены Ольги – у Светланы Бережной и Ольги Балашовой. В молодости героев сыграли тоже два очень разных актерских дуэта Евгения Елпашева и Валентины Ворониной и Александра Мезюхи и Анастасии Ермолаевой. Стадии взаимоотношений персонажей безупречно обрисовывались в песнях, будь то «Люби его таким, какой он есть», «Мой фильм», «Не спеши ты нас хоронить», «Пусть тебе приснится». Их сынок Рома Терентьев у Даниила Кузнецова, актера с лучащейся харизмой, получил в песнях еще и тембровую окраску, сильно напомнившую фронтмена «Машины времени», добавив небесполезных ассоциаций. У Антона Шапенкова этот персонаж получился более обыкновенным, ничем не примечательным советским школьником, что, в свою очередь, оправдывало психофизику сына своего отца.
В спектакле, где танцы с отменным чувством меры и стиля поставила Алина Мустаева, возникало немало киноассоциаций, вплоть до покупки за «двадцать тысяч рублей» видеокассеты с «От заката до рассвета» Тарантино. Тельняшка у Леры Пономаревой, встречающейся с ментом Денчиком, отослала память к культовому фильму «Маленькая Вера», особенно в тот вечер, когда эту роль играла и пела бомбическая джаз-вумен Ирина Макарова. А имидж Екатерины Куропатко в этой роли мгновенно напомнил о героине Ирины Салтыковой в фильме «Брат-2» Балабанова. Бизнесмен Жилин ближе к финалу соблазнял непорочную профессорскую дочь в колье, «как в фильме «Красотка». Ну, а на гипероптимистичный финал не оставалось найти ничего лучше, чем рок-н-ролл «Семнадцать лет», а на бис – «Ой-йо», где к световому оформлению добавился хор айфонных фонариков зрительного зала.
Екатеринбург–Санкт-Петербург
