Политические уроки Грузии

Протесты в Грузии приостановились, но по делу о госперевороте проходият 36 человек. Фото Reuters

2025 год окончательно расставил все точки над «i» и дал пищу для размышлений не только прозападным либералам, но и кураторам демократического развития Грузии в Соединенных Штатах и Европейском союзе.

В частности, можно сказать, что радикально прозападно настроенная грузинская оппозиция сдала позиции, фактически перейдя в полную зависимость от Брюсселя на фоне отсутствия интереса Вашингтона и администрации Дональда Трампа к процессам непосредственно в Грузии. Оппоненты власти, которые могли войти в парламент еще в 2024 году и занять практически половину мест, сделали ставку на принудительный механизм администрации Джозефа Байдена и Брюсселя и проиграли.

Была надежда на то, что в случае соответствующего давления со стороны Америки и Европейского союза «Грузинская мечта» сломалась бы. На месте было бы что-то наподобие либерального интервенционизма. В случае с Венесуэлой, например, это имело форму специальной операции, в рамках которой арестовали «диктатора», который подавлял венесуэльский народ.

Поскольку в Грузии такая военная операция невозможна, были надежды на то, что через санкционную политику, давление, финансирование разных гражданский активистов и неправительственных организаций Запад смог бы провести это вмешательство и принудить «Грузинскую мечту» к изменению своей политики – более того, к уходу из власти и передаче этой власти оппозиции.

Однако оказалось, что «Грузинская мечта» и государственные органы, которые необязательно должны быть демократичными, проявили политическую и институциональную устойчивость. Институты, которые были в свое время выстроены в годы Саакашвили, а затем улучшены «Грузинской мечтой», доказали, что могут работать эффективно, отражая нападки не только мирных, но и агрессивно настроенных протестующих.

Более того, экономический фон оказался хорошим. Грузинская банковская система на фоне СВО показала стойкость, и грузинская экономика является одной из самых быстрорастущих в мире. На фоне всего этого оказалось, что в Грузии среди большинства людей нет запроса на какие-то агрессивные шаги по смене власти, на продолжение процессов политического диалога силовыми методами.

Даже тем людям, которые сильно недовольны «Грузинской мечтой», нежелательно получать процессы типа Евромайдана и других переворотов или революций, поскольку любая революция подразумевает сильные экономические изменения и имиджевый удар. Поэтому те же самые банкиры, госслужащие, люди, работающие в бизнес-секторе, которые могли протестовать против решений «Грузинской мечты», по факту, как только ситуация накалилась и стало очевидно, что это может привести к масштабным беспорядкам, решили не обострять ситуацию, поскольку в конечном итоге их попытка силой принудить власть уйти могла закончиться их собственным экономическим крахом.

И все же протесты даже в 2025 году продолжались. Они были в основном малочисленными. На них выходили одни и те же люди, для которых это профессиональная работа, либо те, кто непосредственно пострадал от внутренней политической борьбы. И очень мало на месте осталось людей, которые реально были готовы посещать протесты каждый день, потому что не соглашались с политикой «Грузинской мечты».

Апофеозом протестного движения 2025 года стала попытка захвата администрации президента Грузии небольшой группой агрессивно настроенных протестующих 4 октября 2025 года. Им удалось прорваться во внутренний двор администрации, однако они были вытеснены силовиками. Вскоре организаторы этих действий были арестованы; в настоящее время по делу о попытке государственного переворота проходят 36 человек. С этого момента можно утверждать, что протест как форма возможной смены режима в Грузии исчерпал себя.

Сама правящая элита, которая в начале 2025 года, до выборов в органы местного самоуправления, еще надеялась вразумить оппозицию, продолжила закручивание гаек. По сути, во всех эшелонах власти «Грузинская мечта» основательно утвердила свое доминирование – будь то законодательная, исполнительная или судебная ветвь. Везде правящая партия смогла не только собрать большинство, но и тотальное большинство, укрепив свое влияние.

Для одних это может быть признаком формирования как минимум тенденции к авторитаризму, для других – тем, что Грузии нужно. И в этом контексте кажется, что большинство грузин все-таки предпочли иметь правительство с доминированием, которое могло бы во время специальной военной операции на Украине и существующих геополитических потрясений контролировать страну, а не заниматься игрой в демократию.

И «Грузинская мечта» все-таки смогла предложить убедительные аргументы. Среди самых главных был мир. На фоне военного противостояния Армении и Азербайджана, которое закончилось поражением Армении, конфликта на Украине и других потрясений мир оказался самым важным элементом для большинства жителей Грузии. Также на фоне тяжелых процессов – стабильность, очень хорошие экономические данные и, конечно же, то, за что большинство грузин держалось и всегда будет держаться, – формула «Язык, родина, вера».

«Грузинская мечта» смогла убедить большую часть населения в том, что ее правление выгодно, что она предлагает то, чего оппозиция предложить не может: мир, стабильность, экономический рост, умеренную – по меркам местной политической культуры – демократию, в рамках которой человек может выразить свое мнение и знать, что его права защищены.

В свою очередь, оппозиция не смогла сделать более сильную ставку. Оказалось, что заявлений о неизбежности европейской интеграции, о том, что если грузинская сторона будет следовать всем требованиям, указанным из Европы, Тбилиси внезапно расцветет и станет Европой, было недостаточно. В них население по большей части не увидело реального предложения.

Грузинское общество выросло, и сегодня нельзя сравнивать Грузию ни с одной из постсоветских стран. Можно даже предположить, что Грузия уже восточноевропейское государство со всеми вытекающими положительными и негативными последствиями.