Ольга Соловьева
Замминистра финансов Алексей Сазанов изучит финансовое положение российских компаний. Фото фонда «Росконгресс»
В правительстве обсуждается возможность взимания налога с суммы превышения прибыли 2025 года над средней прибылью в 2018–2019 годах. В Минфине сообщают, что ведомство уже изучает финансовое положение компаний за 2025 год. По оценкам экономистов, главный получатель сверхприбыли в прошлом году – банковский сектор, который может перечислить в бюджет почти 300 млрд руб. При этом экспортные допдоходы от продажи нефти могут снизить срочность решения по налогу, но сам по себе вопрос с повестки вряд ли снимут, рассуждают эксперты. Дополнительный налог будет нервировать и бизнес, и фондовый рынок, считают аналитики.
Как сообщает Интерфакс, указание президента от 10 марта предписывает профильным ведомствам проработать предложение ввести налог на сверхприбыль за 2025 год по ставке 20%. Срок исполнения указывался 10 апреля.
Сообщается, что речь идет о возможности взимания налога с суммы превышения прибыли, полученной компанией в 2025 году, над средней прибылью в 2018–2019 годах. Именно этот период использовался как расчетная база для windfall tax (буквально: «доходы, принесенные ветром») с прибыли за 2021–2022 годы. Тогда ставка налога формально составляла 10% от суммы превышения прибыли за этот двухлетний период над аналогичным показателем за 2018–2019 годы. Однако фактически налог был вдвое меньше: перечислив обеспечительный платеж с опережением, в октябре-ноябре 2023 года, можно было снизить эффективную ставку до 5%, чем подавляющее большинство компаний и воспользовалось. В прошлый раз от windfall tax бюджет получил 318,8 млрд руб. Первый налог на сверхприбыль не касался компаний нефтегазового сектора и угольщиков, основными плательщиками windfall tax были майнинг, металлургия и торговля.
По оценкам аналитиков «Т-Инвестиций», российские банки в случае введения налога на сверхприбыль за 2025 год могут заплатить в бюджет 270 млрд руб. «В случае распространения налога на банковский сектор публичные эмитенты, такие как Сбербанк, ВТБ, Совкомбанк, БСПБ (банк «Санкт-Петербург». – «НГ»), ДОМ.РФ, МТС-банк, потенциально заплатят около 270 млрд руб. разового налога, что составляет порядка 10% прогнозируемой чистой прибыли за 2026 год и около 3% текущей капитализации», – сообщает аналитик «Т-Инвестиций» по финансовому сектору Егор Дахтлер.
По их подсчетам, наибольшую нагрузку в абсолютном выражении могут понести Сбербанк (174 млрд руб.) и ВТБ (более 60 млрд руб.), что равно 9% и 10% от ожидаемой чистой прибыли этих банков в 2026 году соответственно. Наибольшие относительные значения (в процентах от ожидаемой чистой прибыли за 2026 год) ожидаются у МТС-банка и БСПБ – на уровне 16–17%. В целом наибольшее влияние на оценку могут испытать банки, которые существенно нарастили прибыль после 2022 года, включая БСПБ, «ДОМ.РФ» и МТС-банк. Сами «Т-Технологии» могут заплатить в бюджет 32,2 млрд руб. windfall tax, прогнозируют аналитики «Синара».
Потенциальный налог на сверхприбыль умеренно негативен для инвестиционной привлекательности российского бизнеса, считает аналитик «БКС Мир инвестиций» Даниил Болотских. По оценке аналитиков, в зоне наибольшего риска среди металлургов находятся золотодобывающие компании из-за рекордных цен на золото во второй половине 2025 года. Введение налога – заметный негатив для финансового сектора. «Фактически все финансовые компании нарастили чистую прибыль по сравнению со средними значениями в 2018–2019 году, поэтому рискуют столкнуться с этим налогом», – говорит Болотских. «Под ударом», по его мнению, могут оказаться некоторые энергетические компании, а также технологические и ИТ-компании.
С точки зрения отраслей, наиболее вероятными кандидатами выглядят сегменты с сильными финансовыми результатами, в частности банковский сектор, соглашается портфельный управляющий «Альфа Капитал» Дмитрий Скрябин. «Однако дополнительная нагрузка может повлиять на темпы кредитования в 2026–2027 годах», – замечает он.
Аналитик Freedom Finance Global Владимир Чернов сомневается, что речь пойдет о жестком и массовом изъятии у всего банковского сектора. «У властей есть понятный мотив смотреть именно на банки, потому что сектор по итогам 2025 года заработал 3,5 трлн руб. ЦБ на 2026 год ждет еще 3,3–3,8 трлн руб. Для самих банков это неприятный шаг. Он уменьшает запас капитала, сдерживает дивиденды и сильнее бьет по банкам второго эшелона, чем по крупнейшим игрокам. Поэтому я бы ждал скорее точечных решений или более мягкой конструкции, чем широкого налога на весь сектор», – рассуждает он.
Правительственные чиновники с конца марта стали обсуждать идею разового сбора с крупного бизнеса, который вводился в 2023 году. В конце марта глава Минэкономразвития Максим Решетников предложил обсудить идею изъятия дополнительных доходов в ряде отраслей на фоне роста цен. «Несколько вопросов прозвучало по поводу налогообложения ресурсной ренты. Очевидно, вопрос, вы помните, стоял у нас в 2022 году. Вопрос был по windfall tax. Мы тогда донастраивали налогообложение в первую очередь по НДПИ, делали НДПИ прогрессивным по факту и привязывали его к росту цен на сырьевые товары», – напомнил министр.
«Наверное, надо посмотреть, насколько это работает и в полном ли объеме везде это оказалось сделанным. Потому что по ряду позиций, наверное, сейчас цены находятся на уровнях, на которых мало кто предполагал, вообще могут ли они там такие быть. Это предмет отдельного анализа», – предлагал он.
На прошлой неделе глава Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Шохин сообщил, что использование налога на сверхприбыль компаний за предыдущие периоды, так называемого windfall tax (буквально: «доходы, принесенные ветром»), как дополнительного источника покрытия дефицита бюджета обсуждалось на встрече крупного бизнеса с президентом РФ Владимиром Путиным в марте.
Александр Шохин подчеркивал, что в РСПП готовы обсуждать windfall tax. По его словам, такой механизм предпочтительней добровольных сборов с бизнеса в пользу бюджета. По его словам, тема возникла на фоне заявления о добровольном взносе со стороны одного из бизнесменов. Такие вложения, и по мнению главы государства, и по мнению РСПП, должны оставаться частной инициативой, а в качестве системного решения предпочтительнее обсуждать налоговые механизмы, например windfall tax.
«Я говорю, Владимир Владимирович, windfall tax был, если мы найдем какие-то компании, у которых сверхприбыль появилась на нынешней конъюнктуре – у нас формула была, мы два года ее вырабатывали вместе с вашим бывшим помощником Белоусовым (Андрей Белоусов, сейчас глава Минобороны РФ. – «НГ») и Минфином, Минэкономом, формула такая: берем два года текущих, последних два года, и два предыдущих, сравниваем прибыль, смотрим, была ли где-то сверхприбыль, облагаем ее каким-то налогом – это нормально», – приводил Интерфакс слова главы РСПП.
Механизм windfall tax и его формула уже есть в налоговом законодательстве, что позволяет не вводить новые налоги. «Это самый простой способ – сослаться просто на существующий налог», – считает Шохин.
«Поэтому все механизмы в Налоговом кодексе есть. Другое дело, что прибыли нет, многие в убытках сидят», – резюмировал Шохин (см. «НГ» от 06.04.26).
В марте этого года замминистра финансов Алексей Сазанов говорил, что обсуждать наличие налоговой базы для windfall tax пока рано. В настоящее время Минфин находится в фазе анализа финансового положения компаний за 2025 год, сообщил СМИ Алексей Сазанов.
В 2023 году чиновник допускал, что в будущем правительство может вернуться к налогу на сверхприбыль. «Если в будущем гипотетически возникнет ситуация, когда будут такие сверхдоходы и необходимость финансировать большой дефицит, то, конечно, такую возможность отрицать нельзя. Но это зависит от того, как ситуация будет развиваться в дальнейшем», – говорил он. Описывая ситуацию 2023 года, чиновник сообщал, что правительство России решило собрать налог на сверхдоходы по двум причинам – существенном дефиците бюджета и появлении сверхдоходов у компаний. Тогда от windfall tax были освобождены нефтегазовая и угольная отрасли, малый и средний бизнес.
По мнению экспертов, именно дефицитный бюджет толкает власти на поиски дополнительных источников его пополнения. По итогам первого квартала дефицит бюджета превысил 4,57 трлн руб., или 1,9% ВВП. Для сравнения: по итогам двух месяцев 2026 года дефицит федерального бюджета превысил 3,4 трлн руб., или 1,5% ВВП. Законом о бюджете на текущий год запланирован дефицит на уровне 3,78 трлн руб., или 1,6% ВВП.
Доходы бюджета за три месяца составили 8,3 трлн руб., что на 8,2% ниже, чем годом ранее. При этом нефтегазовые доходы составили 1,4 трлн, что на 45,4% ниже, чем годом ранее. Расходы бюджета по итогам первого квартала выросли на 17%, составив 12,8 трлн руб.
«Если говорить об аргументах за введение налога – это критический дефицит бюджета. За первый квартал это почти 4,5 трлн руб., 2% ВВП. Это почти на 20% больше, чем заложено на весь этот год. То есть эту дыру надо срочно закрывать. Плюс прецедент есть. Три года назад налог уже вводили, 10% и бюджет тогда получил 320 млрд руб. То есть механизм взимания отработан. Власти обсуждают ставку не 10%, а 20%. Это сигнал, что настрой серьезный», – считает начальник аналитического отдела компании «Риком-Траст» Олег Абелев.
По его мнению, правительство стоит перед непростым выбором: с одной стороны, бюджету срочно нужны деньги, а с другой – резкое увеличение налоговой нагрузки убьет долгосрочный стимул для бизнеса. «Отсутствие сверхприбыли у всех, пожалуй, это главный аргумент против. Потому что в прошлом году у большинства отраслей не было той самой сверхприбыли, чтобы ее изымать. Но самое неприятное – это удар по инвестклимату. Повторный разовый налог, который в разы выше предыдущего, превращается в системные риски. То есть бизнес теряет уверенность в завтрашнем дне», – подчеркивает Абелев.
Он также считает, что нефтяные допдоходы могли бы отсрочить налог на сверхприбыль, но ненадолго. «Высокие цены на нефть дадут паузу для маневра, но структурную проблему дефицита не решат, потому что нефтянка – это тугой кошелек. В прошлый раз нефтяной сектор освободили от налога, сейчас, несмотря на высокие цены, ситуация сложнее. Государство уже получает сверхдоходы от нефти через механизм НДПИ и демпфер, и изъять дополнительно сложно», – полагает эксперт.
Экспортные допдоходы от продажи нефти могут немного снизить срочность такого решения, но сами по себе вряд ли снимут вопрос с повестки, соглашается Чернов. «Даже при росте цен на нефть в марте бюджетная картина пока остается для властей напряженной. Более того, в начале марта Минфин ожидал недополучение дополнительных нефтегазовых доходов в феврале на 209,4 млрд руб. Если дорогая нефть удержится не несколько дней, а хотя бы квартал, это действительно даст Минфину больше пространства и может смягчить параметры нового налога или отложить такое решение в принципе. Но на текущих цифрах нефтяные допдоходы пока скорее уменьшают давление на бюджет, чем полностью убирают саму идею нового изъятия», – рассуждает аналитик. Экономист Олег Николаев считает необходимым дождаться отчетности за второй квартал.
