Олег Никифоров Модернизацией экономики занимаются не только россияне, но и представители других стран. Естественно, что подходы к решению данной проблемы у них существенно отличаются друг от друга. Поэтому состоявшийся в ИМЭМО РАН российско-германский семинар «От углеродной экономике к партнерству ради модернизации» дал возможность сравнить российский проект модернизации: диверсификация экономики, базирующейся на энергоресурсах, и европейский проект, основанный на декарбонизации экономики.
На правительственном уровне, как известно, премьер Владимир Путин изложил свое понимание экономического пути развития России несколько месяцев назад в известной статье в «Ведомостях». Кроме того, существует и проект «Стратегии-2020», который начал разрабатываться еще несколько лет тому назад, но в его нынешнем варианте пока не выходит за пределы макроэкономической стабильности и практически ничего не предлагает в плане развития национальной промышленности. Среди задач, которые ставит Путин, – развитие инфраструктуры, поддержка бизнеса и подготовка кадров для развития российской экономики и промышленности.
Одна из важных составляющих экономического развития, по мнению премьера, – приватизация ряда госкомпаний. Путин на протяжении всей статьи перечисляет отрасли, в которые надо инвестировать: новые технологии (фармацевтика, авиация, высокие технологии), образование, сельское хозяйство, наука и другие. Но, по сути дела, это всего лишь продолжение дискуссии, ведущейся различными экспертными группами уже не один год. С точки зрения основного российского докладчика семинара, руководителя Центра европейских исследований ИМЭМО РАН, члена-корреспондента РАН Алексея Кузнецова, в России до сих пор ведутся дискуссии о долгосрочных целях и путях модернизации. Мы, считает он, не можем даже пока сформулировать мысль о том, в чем цель модернизации. Логично, что конечная цель должна состоять в улучшении качества жизни людей, но российское руководство «забывает» об этом нам сказать прямо и недвусмысленно. По мнению Алексея Кузнецова, пропагандируемый сейчас на разных уровнях, в том числе и на правительственном, тезис об экономике, построенной на знаниях, не дает ответа о путях и понимается достаточно примитивно.
В этом плане немецкий взгляд на модернизацию отличается конкретностью. В Германии ее понимают как переход к низкоуглеродной экономике. Понятно, что в ее основе – решение проблем энергетики в ее самом широком понимании. С таким системным подходом контрастирует российский подход, представляющий собой скорее набор каких-то взаимонесвязанных решений и в котором энергетика занимает, как отметил Кузнецов, третьестепенное место. Конечно, при этом можно спорить о целесообразности отказа Германии от ядерной энергетики.
Для России подобный путь невозможен хотя бы исходя из стратегической позиции России в мире как ядерной державы. Понятно, что проблемы мирного и военного атома неразрывно связаны. Кроме того, России удалось сохранить в той или иной степени научный потенциал атомной отрасли в отличие, например, от разрушения и даже практически полной ликвидации инженерных и научных кадров в других базовых отраслях, прежде всего энергетике. Именно примитивно понятая отцами переходного периода модель либеральной экономики и привела к нынешнему господству в хозяйственной жизни России сырьевого сектора. Но, как показал в своем докладе Кузнецов, сырьевые компании, а в условиях России это прежде всего госкорпорации нефтяного и газового сектора, не особенно интересуются наукой и НИОКР. Для большинства из них, причем как государственных, так и частных, характерна невысокая инновационная активность.
Логика такого поведения лежит в возможности без особых капиталовложений эксплуатировать имеющиеся ресурсы полезных ископаемых, разработка которых начиналась еще в советский период. А отсюда при наметившейся тенденции падения доходов вследствие как истощения сырьевых запасов, так и усиления конкуренции на зарубежных рынках попытки решить свои проблемы за счет российских потребителей. Поэтому и появляются предложения об увеличении тарифов на потребление природного газа, электроэнергии и топлива для транспорта. Понятно, что для российских условий именно атомная энергетика остается практически единственной отраслью, способной к самостоятельному инновационному развитию, но она одна не способна изменить сырьевую ориентацию страны. Отсюда необходимость поиска других путей, и в этом плане активное внедрение возобновляемой энергетики представляется оптимальным вариантом не только для Европы, но и для России.
В ходе выступления в прениях представительница госкорпорации «РусГидро», отвечающая за возобновляемую энергетику, рассказывала о проблемах Камчатки, где, например, развитие и полномасштабное использование геотермальной энергетики тормозятся местными властями из-за необходимости дать работу многочисленным мелким котельным, работающим на завозном топливе. Но переход к «зеленой» энергетике даже с учетом атомной составляющей тормозится тем, что пока не решен вопрос, что нужно России: радикальная реформа или улучшение существующего положения дел.
В этом плане немцы решают свою задачу по модернизации в гораздо более благоприятных условиях, поскольку в обществе имеется полное понимание необходимости перехода на «зеленую» энергетику и четко разработаны этапы того перехода. Однако, развивая сотрудничество с ЕС и Германией как составной частью сообщества, мы должны четко понимать нашу роль в провозглашенном в Брюсселе партнерстве ради модернизации. Пока же совместные проекты, например, по энергоэффективности или использованию тех или иных возобновляемых источников энергии носят скорее мозаичный характер, чем дают целостную картину.
