Откровение человека-волка

- Господин Конде, вас дважды выдвигали на Нобелевскую премию... Все еще надеетесь на удачу?

- Меня ведь и по сей день продолжают выдвигать восемнадцать университетов мира. Но я не думаю и не мечтаю об этой премии, потому что это лотерея с участием политики. Зато я тут написал завещание, где велел положить себя в гроб с улыбкой. Плюс положить мне под локоть мои книги и выставить вперед средний палец - это способ показать смерти, что я отнял у нее столько жизни, сколько у меня написано романов. А их у меня штук четырнадцать, так что рука будет поднята очень высоко!

- Почему вы, будучи писателем, все-таки продолжали ходить под парусом?

- Дело в том, что я жил в Испании Франко, откуда было очень тяжело выехать, если это не по делу. Но я хотел увидеть мир, и это была возможность. Мне как писателю этот опыт очень пригодился. Как человеку тоже: море научило меня выдержке и контролю над своими эмоциями. Я стал относиться спокойнее ко многим вещам. Например, однажды я возвращался из Сиднея и загорелся самолет. Все были в панике, а я сидел и обедал с журналистом. Он всполошился, а я предложил пойти посмотреть, что там творится. Я считаю, что ключ к этому спокойствию я нашел, плавая по суровой Атлантике.

- Вы - писатель, но в 80-х были еще и министром культуры Галисии. Откуда эти политические амбиции?

- Я ведь никогда в душе не был политиком. Просто надо было возрождать язык, который перестал быть частью культуры и считался фамильярным, становясь исключительно средством коммуникации. Не случайно ведь начинал я как поэт - галисийский с древних времен считался всегда языком поэтов и трубадуров, и писать на нем стихи было традицией. Потом уже стал писать рассказы и романы.

- Болевая точка в истории Испании - инквизиция. Вы много пишете об этом в "Грифоне". Как вам в голову пришла идея романа?

- Все началось с того, что я изучал историю Галисии и выяснил, что среди галисийских эмигрантов в Аргентине не было ни одного участника тамошних репрессий. Углубившись в этот вопрос, я узнал, что во времена инквизиции в Галисии не было ни одного палача-галисийца. Поэтому на казнь палачей выписывали из других мест. Позже узнал, что в XVI веке галисийцы вообще были уникальным народом. Издавна говорили: если галисиец идет по лестнице, то никто не знает, спускается он или поднимается. То есть галисиец всегда скрывает свои истинные намерения. Я задумался, как же в такой ситуации будет вести себя инквизиция, оказавшись в среде людей, закрытых и обособленных. И попытался на этот вопрос ответить в романе "Грифон". Сложность заключалась в отличии Галисии от остальной Испании. Например, сожительствовать двум людям вне брака не считалось грехом. А у инквизиции считалось. Поэтому у инквизиторов возникали определенные сложности. Я нашел записи суда одной крестьянки, у которой было трое детей. Инквизитор сказал ей: трое детей, а ты ни разу не была замужем. Это грех! На что она ответила: какой же это грех, если они рождены в любви?

- А как вы выбираете исторические ситуации?

- Вообще я не автор исторических новелл, но мне интересны некоторые аспекты. Первый - это метафора актуальной реальности. Второй - это метафора, которая актуальна всегда. Например, человек с новыми идеями, который сталкивается с консерватизмом. Но над каждым романом я работаю по-разному. В Испании модно говорить, что каждый писатель пишет один и тот же роман. Я же стараюсь каждый раз ставить новые задачи, новых персонажей и по-разному их преподносить, иначе это скучно. В историческом романе использую три типа опыта: опыт прожитого, опыт фантазии и документальный опыт.

- А в какой пропорции находятся фантазия и документ?

- Например, если взять роман "Синий кобальт", то тут правда в том, что главный герой Антонио Ибаньес жил и его линчевали. Остальное - выдумка, но созданная в соответствии с реальностью. Я базируюсь на фактах, и серьезные испанские историки говорят, что 95% написанного здесь - так и было. Но правда эта отражена художественным вымыслом. Например, возлюбленная маркиза Лусинда, видимо, не существовала, но никто не скажет точно. А герой, унаследовавший фабрику, существовал. В романе он представлен как гомосексуалист, и никто не может утверждать, что он небыл таким, как и обратное. Что касается диалогов, то большинство не существовали. Например, там есть эпизод диалога Саргаделоса и президента США Джона Адамса. Он не документирован, и его не было, но фразы, которые там фигурируют, взяты из воспоминаний одного и другого. Я их скрестил. Люди, которые читают этот роман, кстати, очень популярный в Испании, считают, что это правда. Получается, что реальность - это то, что мы воспринимаем.

- Насколько реален другой ваш персонаж - человек-волк?

- Реальностей здесь две, она никогда не бывает одной. Для меня важна реальность, основанная на рассказе моего прапрадеда, который присутствовал на суде над человеком-волком в качестве врача, и это была легенда, которая переносилась в нашей семье из уст в уста. 150 лет назад в Альярисе жил Мануэль Бланко Ромасанта. Он убивал девушек и вытаскивал из них жир для того, чтобы продать в аптеку, где из него делали самое нежное во всей Испании мыло. Когда его стали судить, он стал объяснять, что превращается в волка из-за какого-то проклятия и в сопровождении других двух волков, тоже проклятых сеньоров, Херона и Антонио, - идет убивать, так как не может избежать волчьих инстинктов. Здесь реальность раздваивается. Мой прадед утверждает, что это был просто серийный убийца, крестьяне говорили, что он сукин сын и козел. Церковь же и ученые того времени, веровавшие в электробиологию или месмеризм, утверждали, что это действительно оборотень. Был скандал, поделивший европейское общество на две части: одни верили в волка, другие - в то, что это простой убийца. Вмешалась испанская королева Исабель Вторая и приняла сторону Церкви, благодаря чему подсудимого не казнили. Хотя у судьи лежали рядом крест, чтобы отгонять дьявола, и пистолет - чтобы стрелять, если это человек. А один из стражников, узнав о зверствах волка, прямо в зале суда набросился на него.

- Известно, что по рассказу уже сняли фильм Romasanta.

- Изначально я и писал его как сценарий. Но я не стал принимать точку зрения одной из сторон, я влез в шкуру самого человека-волка и написал от первого лица, пытаясь объяснить психологию убийцы и постоянно играя между реальностью и вымыслом. Кстати, никто не знает, где и как умер человек-волк, но в фильме зрителю дадут возможность считать, что его отпустили. Фильм изначально хотел снимать любитель кровавых ужастиков Чак Парельо, но в итоге взялся Франсиско Пласа. Главная роль досталась Джулиану Сэндсу, у которого волчий взгляд и который отлично вписывается в образ: человек-волк был красивым, интеллигентным и немного женственным. Сам я сыграл эпизодическую роль, оделся в костюм той эпохи и затесался среди защитников оборотня.

- Что вы пишете сейчас?

- Роман-пикареску - похождения плута в стиле "Ласарильо с Тормеса", но перенесенные в наше время. Герой, Эстебанильо Гонсалес, сын галисийца и какой-то итальянской девицы, приезжает учиться в Москву, в Лумумбу. Сейчас ищу в Москве места, где бродит мой герой.