Андрей Клепаков Если говорить о книгах, которые на меня повлияли, то в детстве это был «Винни Пух». Все «пыхтелки» и «шумелки» я знал наизусть, а цитаты из книжки лезут из меня до сих пор. В отрочестве, конечно, фантастика: Стругацкие, Лем, Брэдбери, Шекли, Саймак, Кизи.
Но и школьную программу читал с интересом и удовольствием. Помню, как в седьмом или в восьмом классе был поражен красотой языка «Героя нашего времени». Много позже на меня такое же сильное впечатление произвел язык Набокова. Но вот что удивительно, моими любимыми героями часто становились второстепенные персонажи и, казалось бы, далеко не самые привлекательные. Доктор Вернер, Свидригайлов (очень переживал его самоубийство), Борис из «Войны и мира», Ганя из «Идиота». Видимо, уже тогда с младых ногтей впитанный из окружающей социалистической действительности цинизм портил мой юный характер. Из всей советской литературы я выделял только двух авторов: Ильфа и Петрова и Булгакова. «Мастера и Маргариту» в 17 лет читал в библиотеке в читальном зале в журнале «Москва». Но и тот, урезанный цензурой вариант произвел сильнейшее впечатление. Даже не знаю, с кем и сравнить. Возможно, с Толкиеном, прочитанным уже во вполне сознательном возрасте.
Если говорить о поэзии, то это французские символисты XIX века, сюрреалисты XX и наш Серебряный век плюс стихи Эдгара По.
Из современных российских прозаиков мне наиболее интересен Виктор Пелевин, хотя обвинять его в повторяемости и стало считаться хорошим тоном. В какой-то степени могу с этим согласиться, но «Iphuck 10» его хорош, а «Трансгуманизм» еще не читал.
Да, Джойса прочитать не смог.
комментарии(0)