Евгений Верлин
В сентябре 2025 года в Шанхае состоялась церемония открытия Центра китайско-российского сотрудничества в области медицинских технологий, изделий и оборудования. Фото с сайта www.nccibc.ru
Насколько велик потенциал развития отношений РФ со странами глобального Юга и что способствует или, напротив, мешает его раскрытию? Об этом журналисту Евгению ВЕРЛИНУ специально для «НГ» рассказал президент Национального координационного центра международного делового сотрудничества (НКЦ), директор Института Китая и современной Азии РАН Кирилл БАБАЕВ.
– Кирилл Владимирович, поворот России на Восток идет уже давно, но особенно активно в последние четыре года. Китай является нашим крупнейшим торговым партнером, но расширяются связи и с рядом других стран. Какие приоритетные государства для развития экономического сотрудничества вы бы выделили на текущем этапе?
– Конечно, Китай – важнейший торговый партнер. Это связано в первую очередь с особенностями политических отношений между двумя странами, которые находятся на своем историческом пике, достигнув беспрецедентного уровня взаимного доверия и между лидерами, и между народами. С другой стороны, Китай – уникальная страна, создавшая наиболее полный и обширный комплекс производственных и логистических цепочек для нужд российского экспорта и импорта. Можно обсуждать отдельные характеристики определенной товарной номенклатуры, где другие страны обладают конкурентными преимуществами, но в целом сейчас в Китае российский предприниматель может получить практически любой товар – от потребительской до высокотехнологичной продукции, запчастей или элементов. Поэтому роль Китая как ключевого торгового партнера определяется объективной рыночной логикой, причем не только для России, но и для многих других стран Евразии.
Вместе с тем российская стратегия поворота на Восток гораздо шире чисто китайского вектора и реализуется по нескольким направлениям. Сегодня мы видим устойчивый рост интереса к Индии как к одному из растущих и наиболее динамичных рынков мира, особенно в сферах энергетики, фармацевтики, IT и агропромышленного комплекса. Серьезный, но пока до конца не реализованный потенциал есть у стран Юго-Восточной Азии – Вьетнама, Индонезии, Малайзии, Таиланда, где растет средний класс и спрос на российскую продукцию. Стратегический характер приобретает и сотрудничество со странами Ближнего Востока. Торговля РФ и Саудовской Аравии выросла за девять месяцев 2025 года на 85%. Ожидается, что по итогам года товарооборот может вырасти вдвое. Египет остается крупнейшим покупателем пшеницы из России. При этом в Иране Россия сохраняет позиции крупнейшего иностранного инвестора, являясь также и важнейшим источником технологий и экспертизы. Мы в НКЦ помимо указанных направлений стараемся обращать внимание российского бизнеса на страны тропической Африки, где сегодня сильны российские позиции в таких государствах, как Буркина-Фасо, Центральноафриканская Республика, Мали, Нигер и другие.
– Российские компании, ранее опиравшиеся на рынки и технологии ЕС и США, переходят к более широкой географии партнерств и перенастраивают цепочки поставок, усиливая взаимодействие с Востоком. С какими основными трудностями они сталкиваются в этом процессе?
– Есть очевидные сложности, связанные с санкционным давлением не только на Россию, но и на третьи страны. Но их все-таки можно преодолеть, как показывает практика. Если помните, еще в 2024 году практически у всех компаний были трудности с обеспечением финансовых расчетов, обслуживанием внешнеторговых операций. Многие говорили, что так будет всегда – потому что азиатские банки не хотят рисковать и не будут с нами работать. А сегодня по всей Москве висят баннеры, рекламирующие финансовые переводы в Китай за один день с комиссией в десятые доли процента.
Другой вопрос, что разворот на Восток – это резкая смена привычной бизнес-логики. Компании, десятилетиями работавшие в западной культурной среде, привыкли адаптировать свои процессы под определенные правила, стандарты, процедуры. На Востоке набор требований и принятые механизмы работы совершенно иные. Тем более что страны Востока крайне неоднородны по уровню социально-экономического развития и своим культурным нормам. Зачастую правила менее формализованы и зависят от личных договоренностей и доверия. Именно поэтому очень важно на самом начальном этапе находить надежных контрагентов, выстраивать долгосрочные партнерские отношения. В этом как раз и заключается миссия НКЦ, делегированная нам российским правительством, – помогать бизнесу искать деловых партнеров в странах Азии и Африки, устанавливать с ними устойчивые деловые связи и при этом минимизировать риски.
– Насколько российские компании сегодня готовы выстраивать новые партнерства в странах Востока?
– Готовность пока неоднородная. Крупные компании, давно работающие на внешних рынках, конечно, быстрее адаптируются. Для малого и среднего бизнеса это часто новый и непростой путь. Представьте, что многолетние партнерские отношения с поставщиками развалились в один момент по политическим причинам. Компания начинает искать альтернативы. Но как к ним подступиться, даже если вы знаете, куда двигаться? Допустим, можно найти китайского поставщика, но как оценить его надежность, как понять особенности местного законодательства, деловых обычаев? Как избежать мошенников или судебных процессов? Личные контакты с представителями местных органов власти иногда играют очень важную роль. Все это та работа, которую необходимо проделать для того, чтобы успешно освоиться на новых рынках. И мы видим, что компании, которые вместе с нами работают по этим направлениям, добиваются значительно большего успеха.
– Какую помощь в основном запрашивают российские компании, стремящиеся выйти на новые рынки?
– Прежде всего – найти и установить надежное партнерство с иностранными контрагентами. Крупным компаниям важно наладить эффективное взаимодействие с государственными органами, добиться содействия в получении необходимых разрешительных документов. Кому-то нужно адаптировать свой продукт для успешного выхода на незнакомые рынки, учитывая все особенности и предпочтения зарубежных клиентов. Но чаще всего российские компании нуждаются во всем этом, так сказать, под ключ: подготовить стратегию выхода на рынок, сопроводить в процессе внедрения продукта и предоставить рекомендации по оптимизации всех операций. Это оценка рыночных возможностей, анализ конкурентного окружения и разработка тактических планов.
Сейчас в России появляются новые хабы, сервисные платформы для таких комплексных решений. Например, в Благовещенске по поручению президента РФ создается Центр российско-китайского делового сотрудничества федерального значения (ЦРКДС), и мы активно участвуем в этом проекте. Это делается для формирования единой платформы услуг, решающей конкретные проблемы российских предприятий на всех этапах: от поиска и проверки поставщика и оборудования до его адаптации, сертификации и внедрения на производстве, хеджирования ВЭД-рисков.
В прошлом году в рамках ЦРКДС был открыт Центр российско-китайского сотрудничества в области медицинских технологий в Шанхае, а также центры технической приемки товаров в Шанхае и Чэнду, которые позволят системно решать проблемы контроля качества и прозрачности поставок в режиме единого окна для китайских производителей, экспортирующих свою продукцию в Россию. Запущен и инжиниринговый центр в России, который нацелен на адаптацию и локализацию импортируемого из КНР промышленного оборудования для российских заводов. В задачи центра также входит комплекс работ по трансферу технологий, включая зеленые стандарты и коллаборативную робототехнику, подготовку всей документации по стандартам ЕАЭС, а также разработку целевых программ обучения для подготовки квалифицированных кадров.
– Как сегодня выстраиваются расчеты и финансовые механизмы при сотрудничестве с партнерами из Азии и глобального Юга?
– Россия более чем на 85% перешла на расчеты в национальных валютах с дружественными странами. В отдельных случаях, как, например, с Китаем, эта доля уже почти 100%. Конечно, расчеты в национальных валютах не лишены изъянов. Во-первых, курсы наших валют подвержены большей волатильности. Это значит, что контрагентам сложнее и дороже хеджировать компании, инвестирующие в эти компетенции, добиваться большего на новых рынках. Я думаю, что в новой мировой экономике, в условиях многополярности и продолжительного конфликта выиграют те, кто не только может мыслить категориями прибыли и убытка, но умеет работать в парадигме совместного развития и кооперации.
