Лев Пирогов Я царь и бог, живу один,
хожу с авоськой в магазин.
(Пушкин. Стихи)
Здравствуйте, Мартин Алексеевич! Интернет - фуфло, потому что люди не понимают (меня тут учат выносить во первые строки письма основную мысль). В перерыве конференции, названия которой не помню, потому что речь шла об использовании книжными издателями интернета, ко мне подошел Хороший Человек, работающий на одном Крупном Сайте, и спросил:
- Вот ты как видный специалист скажи: реально ли такому парню, как я, слупить немножко денег с какого-нибудь издательства за раскрутку их книги?
- Нереально, - говорю, - реклама в интернете полезна "имиджевым проектам", которыми занимаются филантропические издательства, а издательства крупные, деловые, у которых теоретически деньги есть, работают с другой аудиторией.
И поскольку мы оба торопились идти пить апельсиновый сок, я не успел рассказать Хорошему Человеку важный исторический анекдот.
Одно некрупное Филантропическое Издательство издало две книги: "Сами по себе" автора "Сергей Болмат" и "Низший пилотаж" "Баяна" "Ширянова". Книги были чудовищно одинаковы (обе написал я) и обе предварительно раскручены в интернете. Причем первую крутили монстры литературного оффлайна в самом что ни есть "Русском журнале", который тогда читали в аккурат все. Вторую в домодельных и маргинальных "Тенетах" крутил какой-то случайный сброд - бесплатно. Первая едва продалась, хотя была ужасно модной и ужасно приличной. Тираж второй пришлось допечатывать, хоть и запрещали не один раз, и проект "имиджевый". Мораль примерно такова: нужен скандал.
Понятно, что солидным людям, пытающимся зарабатывать деньги, скандал не нужен. "Лимбус-Пресс" в свое время замечательный "Пилотаж" отвергло. Но тут все дело в размерах: маленький скандал не нужен, а большой - да. Приходит в тот же "Лимбус-Пресс" человек с рукописью "Я был за штурвалом "боинга", таранящего "Трейд-центр" - что там делают? Умирают от счастья: зрелище бьет туза. Большой скандал - это уже карнавал, а карнавал отменяет правила. Особенно всякую там мораль.
Скажем, жонглировать на улице пустыми бутылками аморально. А по телевизору или в цирке - нет. Клоуны на улице возбуждают, а на экране вызывают зевоту, юродивые потому и тянутся к храму - что. Я хочу сказать, скандал, помещенный в специально отведенные для него рамки, не работает, раскрутка литературного произведения в литературной среде литературными же средствами никому не нужна. Внелитературные средства - это удаление с сервера, министерские и милицейские наезды, или вот, скажем, концепт "евреи" в случае с последней книжкой Солженицына (которая в аэропорту "Шереметьево" стоит триста пятьдесят рублей - и берут). Незадолго перед "В обед двести лет" А.И. издал еще две книги - заметил ли их кто?
Интернет, где порнография и матерятся, - естественное, казалось бы, место для скандала. Что и ужасно. Получаются клоуны в телевизоре, юмор на эстраде, курение в отведенных местах, преступление по разнарядке. Потому отношение к интернет-письму и стало снисходительно-пренебрежительным - страшно отграниченно оно от народа с его заныканными в утесах жирными животами. Делать нечего, отступаем и мы в утесы, туда, где народ. Большинство талантливых интернет-проектов растворилось в оффлайне - пропивает мозги в кафе "ПирОГИ", вредительствует в модных журналах или подрывает изнутри американскую (русским пальцем деланную) программу ПРО. Кокон литературного интернета породил хама и отпустил погулять.
Это что касается истории вопроса, а теория такова. Идеальный литературный интернет есть момент культурной деструкции, тот самый "дополнительный элемент" (самоварная труба в натюрмортах Малевича), который играет роль капли, переполняющей чашу автоматического восприятия. Всякие попытки адаптировать интернет к оффлайну (то есть купить) обречены на провал: деньги не возвращаются, золотой сон о "Всемирной Паутине", которая за миллион долларов поможет завоевать президентский унитаз или мир, окончен. Но тупость (уж и не знаю чья - издателей?..) мешает (уж и не знаю кому - издателям?) использовать идеальный литературный интернет по идеальному литературному назначению, каковым была, будет и есть демонстрация задницы. Скажем, мне (а значит, всем) было интересно читать "Русский журнал", когда там существовала моя колонка. Не стало колонки - не стало "Русского журнала". Пример слишком очевиден, чтобы его пояснять, поэтому поясню.
Новые мехи не полезны для старого вина - провоняет. Новаторскую форму не должно наполнять традиционным содержанием Агеевых и Костырок. Если традиционные функции культуры - надзирать и наказывать (ну или сохранять и показывать), то новаторские - нарушать всякие правила. Без рациональных обоснований - культурное нарушение так же не мотивировано, как культурный запрет. Можно называть его нарушанием - "дифферанс" через "а": утопи кнопку Enter, детка, медленно, от горизонта до горизонта - пусть максима твоего поступка станет образцом для данного общества - и да не убоимся в нем потом жить (не станет ведь никогда).
