В чем позитивный смысл политической конкуренции

Иллюстрация pixabay.com

По данным ВЦИОМа, на апрель 2021 года «число россиян, не строящих долгосрочных планов, возросло по сравнению с 2019 годом с 67 до 84%». Более подробный опрос «ВЦИОМ-Спутника» от 25 сентября показал, что 21% респондентов планируют жизнь на несколько лет вперед, 28% планируют ее на несколько месяцев, 48% вообще не строят планов и живут сегодняшним днем, а 3% затруднились ответить. Только 29% отметили, что, «по мнению их родных, друзей, коллег, знакомых, у России есть долгосрочная цель и ясное направление развития». И только 40% «согласились с утверждением о том, что наши дети будут жить лучше нас». Россия заняла последнее место (среди 28 стран, участвовавших в опросе The Edelman Trust Barometer 2021) по уровню доверия граждан государству, СМИ, бизнесу и НКО – лишь 31% доверяют им.

Проблема короткого и продолжающего сокращаться горизонта планирования – то есть фактическое выпадение будущего из кругозора россиян, бизнеса и государства – актуальна. Но именно ее становится все сложнее обсуждать в нынешней политической ситуации. Собственно, будущее страны как таковое, по сути, и не обсуждается (оговоримся, у людей, бизнеса и государства все же разные линии горизонта). Разговор чаще идет об «образе будущего», «желаемом будущем», «декларации целей к такому-то году» и т.п.

Или дискутируется, что можно было бы сделать для поддержки социального оптимизма, то есть как повлиять на настроения людей в условиях, когда перспектива объективно нерадостна. Но это уже ближе к специфической «рекламной» либо психотерапевтической практике.

Ощутив токи инволюции, административная система менее склонна опознавать настоящее и не заинтересована прогнозировать, тем более позиционировать вероятное развитие событий. В лучшем случае она ищет инструментальные, то есть заведомо краткосрочные способы затормозить или скрыть сползание. Стремясь найти им «достойное» обоснование, обществу в качестве источника неудач подчас предъявляется некая дистопическая карта мира, начинается умножение образов врагов.

Речь, в сущности, идет об искажении или отрицании реальности сильными и развращенными кланами. Объективный прогноз сколь-либо отдаленного будущего оказывается за пределами и желаний, и возможностей системы. Слишком уж радикальные, крайне неприятные для правящего слоя меры, да и весьма сложные компетенции требуются сегодня для перемены участи России, предполагающие к тому же вскрытие реального положения дел. Отсюда, кстати, увлечение прошлым как перманентно ревальвируемым, набирающим ценность активом, его реконструкции, синдром рекуррентности (вычисляемость на основе значений предыдущих членов последовательности) и т.п.

Ограниченность перспективы, однако, предопределена не только этими вполне внятными обстоятельствами. Проблема серьезнее, и связана она с общим статусом культурной среды, методологической и организационной «архаикой», въевшейся в плоть инструментальной, оперативной логикой, выше/глубже которой разговор, в общем-то, и не мыслится. Между тем в современном нам мире развитие сопряжено все же не с обретением территорий и наращиванием вооружений, но с динамичным состоянием общества, адекватным вызовом времени, наличием культурного, интеллектуального, этического потенциала, качеством инфраструктуры, производящей и воспроизводящей образованный слой. Финансово-экономические задачи лишь логистически заполняют платформу, геополитические – ее вынужденно обременяют.

Страна – это не территория, а люди. Человечество переживает сегодня универсальную трансформацию, интеллект и креативность становятся важнее ранжированного усердия. Создание инноваций, а не механический труд предопределяет успех производства; результативность поиска доминирует над распределением результата, а динамическая устойчивость системы все в большей мере зависит от искусства взаимодействия с контекстом, способностью общества к высокоадаптивной самоорганизации.

Административные иерархии пасуют перед сетевой конкуренцией и выявляемой ею компетентностью, стремление к контролю проигрывает искусству субсидиарности и динамическому управлению, определение верного маршрута оказывается важнее скорости движения и тем более декларативной суеты, маскирующей отсутствие продвижения.

Пандемия лишний раз подтвердила необходимость отхода от концентрации лишь на известных проблемах и вызовах, обстоятельствах и угрозах. Осмысляя характер возможных перемен, важно учитывать казусы, выходящие за рамки прежнего опыта, расширяя спектр сценариев, сил и средств. Продвижение к сложной практике востребовало сегодня не только и не столько адаптацию, но преадаптацию – синтез атакующей разведки, анализа действий, направленных на освоение будущего (проактивность), контроля и нейтрализации надвигающихся угроз (превентивность), опережающего, упреждающего заполнения вскрывающихся ниш (преэмптивность). Условие успеха – способность оперативно опознавать, осознавать, усваивать и умело применять непростые модификации жизни предполагает наличие в обществе критического числа сложноорганизованных и деятельных личностей.

Ценный капитал национального сообщества – мысль и действие, имеющие возможность меняться и развиваться, то есть эволюционировать. Искусство осмыслять реальность, усваивать подлинный, в том числе негативный, опыт, избирать перспективу из суммы продуктивных технологий и траекторий – в этом, как представляется, состоит позитивный смысл политической конкуренции.

Перемены в США – возможно, наиболее актуальная, глубокая по содержанию, с трудом прочитываемая тема, прямо относящаяся к проблеме будущего в режимах как его организации, так и преадаптации. Но главное – эффективная реформа структуры, реформирующей систему, успешное и устойчивое изменение правил, по которым меняются правила игры. Только после этого на основе достигнутого социального консенсуса можно говорить об открытом будущему, динамичном и компетентном обществе.

Сценография глобальной трансформации многовариантна и предъявляет сегодня обилие драматичных сюжетов. Но активное представление будущего, к сожалению, не про нынешнюю Россию. Прогнозирование и коррекция ее состояния – экзерсис, не имеющий отношения к практике.