Геннадий Петров
Фото Reuters
Заканчивается срок ультиматума, выставленного Дональдом Трампом Ирану. «Помните, когда я дал Ирану 10 дней, чтобы заключить сделку или открыть Ормузский пролив? Время истекает – через 48 часов на них обрушится ад», – напомнил американский президент в субботу, 4 апреля, как водится, в своей соцсети Truth Social. Там же он повторил ту же самую угрозу на следующий день.
Если руководствоваться тем, что ранее сказал Трамп о ходе ближневосточной войны (а считать вслед за многими его недругами американского президента только циником, совсем не верящим в свои слова, все же не стоит), то все логично. США в этой войне – сильнейшая сторона. Она выигрывает. Свои возможности американо-израильская коалиция убедительно показала. Уничтожено прежнее иранское руководство (сразу несколько человек), новый верховный лидер Моджтаба Хаменеи, по некоторым данным, ранен. Даже если полагать сведения о потерях противника, которые приводит Пентагон, преувеличенными, не вызывает сомнений, что американцы и израильтяне владеют инициативой. На горизонте маячит американский десант на остров Харк, к главному иранскому нефтяному терминалу. Договориться «по-хорошему», с сохранением лица, как считает Трамп, иранцам возможность дали. Они отказались. Значит, самое время задействовать язык ультиматумов. Которые Иран в конце концов не через считаные дни, но через неделю-другую примет. А куда он денется?
Однако если обратиться к тому, что говорят в эти дни иранские чиновники, и если принять как данность, что и они тоже не циники, то прогноз вырисовывается другой. Побеждающей стороной видят себя они. Трамп своей цели не достиг: от смены персоналий во власти режим не рухнул. Нет ни восстаний в национальных окраинах, ни революции в Тегеране. Напротив, протесты, бушевавшие с декабря, стихли. Можно спорить, почему так произошло (чем в эти дни многие иранисты и занимаются), но факт остается фактом. Американские удары не восприняты иранскими противниками существующего режима как сигнал, что пора менять власть. Похоже, что нет и раскола среди самих функционеров режима. Тут, видимо, «помог» Трамп. Убив сразу и верховного лидера Али Хаменеи, и относящегося, по меркам иранской элиты, к центристам, а то и к реформаторам секретаря Высшего совета национальной безопасности Али Лариджани, американский президент показал всем, кто правит страной: вы в одной лодке. Американские и израильские ракеты не будут разбирать, кто там из вас умеренный, а кто – радикал. В случае чего – погибнут все.
Зато иранские власти, как они не без оснований считают, нашли слабое место противника – это Ормузский пролив. Ключ к мировым ценам на нефть, с которым Трамп пока ничего не может поделать. Остановить американского президента подорожанием на американских бензозаправках выглядит задачей вполне решаемой. Заодно блокада Ормузского пролива оказалась еще и действенным способом вбить клин между США и их союзниками по НАТО. Недаром в иранском парламенте сейчас всерьез обсуждают введение дифференцированного прохода через этот водоем для танкеров с разных стран прибытия. Нефть для стран, поддержавших США, пропускать не будут, а для прочих – как знать? Если же ставка на Ормузский пролив не сработает, в запасе есть расширение географии конфликта. Усиление ударов по соседним странам. В Иране с первых дней войны дали понять, что рассматривают как врагов всех, кто предоставляет свою территорию для израильских или американских войск. Эта ставка хуже, чем Ормузский пролив (все-таки Трамп больше прислушивается к своим избирателям, чем к друзьям из монархий Персидского залива), но она есть.
Оставим за скобками рассуждения о религии и идеологии. В какой степени и то и другое в действительности определяет поступки современной иранской правящей элиты, вряд ли возможно определить со стороны. По внешним признакам создается впечатление, что те, кто правит Ираном (кем бы они ни были, верховным лидером Моджтабой Хаменеи или известными в узких кругах функционерами Корпуса стражей исламской революции), сейчас находятся в состоянии дикой смеси эйфории и отчаяния. Отчаяния – потому что понятно: отступать им некуда. Эйфории – оттого, что вроде бы появилась надежда: в Иране 2026 года не повторится Ирак 2003 года. Это надежда на победу. Ее дает и с каждым днем выглядящее все более основательным предположение, что Трамп, несмотря на опросы, единогласно свидетельствующие о категорическом неприятии американским обществом наземного вторжения в Иран, все-таки решился на сухопутную операцию. А где высадка на один остров – там и долгая война, в которой счет потерям американцев пойдет на тысячи, а не на десятки, как сейчас. Иранцев, правда, погибнет еще больше, но кто же их считает? Те, кто отправит их в бой, не будут считать точно.
