Зависть к слову

В начале было слово. Это сказано явно не про художников: для них первичны штрих, линия, цвет. Задача изобразительного искусства – передавать все молча, без комментариев. А вот искусствоведы заняты именно объяснениями: здесь игрой светотеней художник хотел сказать одно, а вот этим мазком выразил совсем другое, а те фигуры на заднем плане означают┘

Более того – порой сами живописцы и графики откладывают в сторону кисть и карандаш, комментируют, фантазируют, вспоминают. Часто пишут хорошо: помогают наблюдательность, образное восприятие мира. Правда, в больших писателей вырастают редко – так, с ходу, имен и не вспомнить. (Если наоборот – сразу и Пушкин с его рисунками, и Лермонтов, и акварели Волошина. Хотя очень уж великими художниками они тоже не были.)

Художники «словесно грешат», как правило, в мемуарах. А ведь могли бы составлять собственные жизнеописания, просто ежедневно заполняя альбомы набросками, эскизами, этюдами┘ Михаил Нестеров, объясняя появление своей книги «О пережитом», писал так: «Моя природа художника была отзывчива на события, дела, людские поступки, на слышанное и виденное, на лично мной пережитое┘ Думается, что я родился художником. Лучшее, так сказать «праздничное» мое «Я» останется в моих картинах, «будничное» – в воспоминаниях».

Получается, живопись – праздник, слово – чернорабочая лошадка истории, «сырье» для картин и иллюстраций?

В воспоминаниях Татьяны Мавриной знакомый делает ей комплимент: «Ты, Таня, художник, а Н.В. <супруг и коллега Мавриной> – письменник». «Письменник» – в смысле бытовой, приземленный то есть.

Хотя, кажется мне, все-таки художники завидуют писателям. Ван Гог мечтал о том, что «хорошо бы в живописи явился такой человек, как Мопассан, который весело бы писал и людей, и красивые вещи». Или вот запись из дневника той же Мавриной: «Последние дни живу с Блоком. Мне он по душе. Летом: с Буниным. Отчасти – с Цветаевой, Заболоцким, Хлебниковым. Все мне близкие люди. Но они остались в стихах. А в чем останусь я? В картинках лишь одна сторона жизни, решенная волей и здоровьем. Все остальное погибнет┘ Одни глаза до смерти не послужат, надо еще полюбить «жизнь духа» – так мы в молодости называли жизнь в себе». А возможна ли жизнь духа без слов, пусть даже не высказанных?

Слово – будни, а не праздник. Жизнь в основном из будней и состоит. Из слов то есть.