Наталия Григорьева
Ангельской внешности юный грешник томится в заложниках у весьма странной семейки. Кадр из фильма
В российском прокате появится польско-британский триллер «На цепи» из программы фестиваля в Торонто – работа режиссера Яна Комасы, спродюсированная польским киноклассиком Ежи Сколимовским. Как некогда самый известный и номинированный на «Оскар» фильм Комасы «Тело Христово», его новая работа поднимает тему перерождения и перевоспитания трудного подростка. Еще одной кинематографической перекличкой можно считать присутствие в главной роли Стивена Грэма, британского актера, сыгравшего в нашумевшем сериале «Переходный возраст», – и там, и тут ему достается роль отца, столкнувшегося с трагедией взросления и воспитания своего сына.
Мигрантка из Восточной Европы по имени Рина (Моника Фрайчек) проходит собеседование на должность домработницы в британскую семью. Наниматель по имени Крис (Грэм) расспрашивает про отсутствие вредных привычек, настаивает на подписании договора о неразглашении и пространно говорит о некоторых особенностях предстоящей работы. Прибыв на место – стоящий в удалении от цивилизации особняк, девушка понимает, что он имел в виду. В подвале старинного дома томится прикованный цепью к потолку молодой человек. Это Томми (Энсон Бун), бездельник, отъявленный хулиган, безнаказанно прожигающий жизнь на вечеринках, снимающий на видео всевозможные бесчинства и злоупотребляющий запрещенным веществами. После одной из ночей его, еле держащегося на ногах, подобрал на улице и сделал пленником Крис. Похоже на действия маньяка-психопата, нашедшего очередную жертву, однако мужчина уверяет, что это не так и что у него самые благие цели. Вскоре становится понятно, что он хочет перевоспитать юношу. Постепенно к процессу подключаются остальные члены семьи: жена Криса, бледнолицая, почти прозрачная, с вечно заплаканными глазами Кэтрин (Андреа Райнзборо) и их сын Джонатан (Кит Ракусен). Все они несут на себе печать неизвестной трагедии прошлого, и поначалу отношения с бунтующим Томми не складываются. Но постепенно происходящее в доме меняет всех его вольных и невольных обитателей.
Фильм выглядит с самого начала – и по части завязки, и по картинке – историей многообещающей. Антураж, подходящий для хоррора, здесь применяется к триллеру на грани с философской притчей. Ангельской внешности юный грешник томится на цепи в заложниках у весьма странной семейки, практически не покидающей стен старинного дома, огороженного забором и длинной аллеей от любых посторонних взглядов и любопытства зевак. Информация поступает – даже проступает – постепенно, и чем дальше, тем менее зловещей кажется семья, хотя флер мрачной загадки витает в затхлом воздухе. Она, как дьявол, в мелочах и деталях – в скрываемой париком-нашлепкой лысине Криса, в болезненной худобе выглядящей как живой призрак Кэтрин, в слезливости и граничащем с запуганностью послушании Джонатана.
Томми подозрительно быстро принимает правила игры – от зрителя вряд ли скроется скорее всего заложенная в этих действиях обманка, ведущая по ложному следу. Или нет? Предвкушение неожиданного поворота, припасенного на финал, присутствует с самого начала, так что, как подобает жанру, автор нагнетает, создает подобие саспенса, постоянно намекая, что так просто ничто не разрешится. Свою роль предсказуемо сыграет Рина, как и все прочие, переживающая трансформацию и скрывающая скелет в шкафу. Каждый, кто попадает в кадр, заставляет не раз усомниться в своих намерениях и своей искренности, и этот прием со временем утомляет и указывает на несовершенство сценария, чем дальше, тем больше пугающего отсутствием столь необходимой глубины и обилием мнимой, создающей фальшивый объем недосказанности. И концовка, к сожалению, лишь подтверждает опасения.
Благостная и морализаторская, она разрушает всю жанровую загадочность и, казалось, столь выверенную атмосферу, превращая кино в поучительную сказку. Нереалистичную не в той своей части, где герой сидит на цепи, а в той, где обретает свободу, – навязчивый хеппи-энд будто бы не только оправдывает сомнительные методы перевоспитания молодежи, в том числе через монотонное втолковывание простых истин, но и манифестирует возвышенную идею перерождения и спасения чуть ли не библейского масштаба. И это не то чтобы выбивается из общего повествования и контрастирует с языком и стилем всего фильма, но точно разочаровывает банальностью посыла.
