Расчлененка

Моник Виттиг. Лесбийское тело: роман / Пер. с фр. Маруси Климовой. - М.: Митин журнал, Тверь: Kolonna Publications, 2004, 160 с.

Роман "Лесбийское тело", пожалуй, самый известный труд Моник Виттиг (1935-2003), одной из наиболее радикальных фигур феминистского движения, уже знакомой отечественному читателю по вышедшей в 2002 году книге "Прямое мышление и другие эссе". В авторском послесловии задача определяется следующим образом: "Пересказывать собственное тело, пересказывать тело другой - это пересказывать слова, из которых состоит книга┘ " Таким образом, текст должен де- (или ре-) конструировать некоторое "возлюбленное тело" - на всех уровнях, начиная с содержательного (многочисленные и подробные анатомические, а вернее сказать, патологоанатомические описания) и заканчивая графическим: Виттиг разбивает личное местоимение "Я" (в переводе Маруси Климовой - "/я", хотя вернее было бы, пожалуй, переводить его путем транскрибирования - как "й/а"), подчеркивая принципиальную дискретность одного из главных понятий, образующих целостность фигуры повествователя и, следовательно, самого повествования. Однако цель этой деконструкции - не просто разрушение дихотомии "мужское/женское", но выявление некоторой зоны "лесбийского дискурса", не определяемого через отрицание ("лесбийское" - не означает "женское"="не-мужское", это не "пол", второй или третий, не половина некоторого целого, но особая зона повествования). Таким образом, чтобы говорить об успешности или неуспешности этого предприятия, следует выяснить, что же остается от "тела" после того, как над ним произведены все эти, несомненно, мучительные процедуры.

Прежде всего текст Виттиг индифферентен по отношению к своему субъекту: за многочисленным и крайне дифференцированным описанием расчленения не стоит какое-либо конкретное человеческое тело, обилие анатомических подробностей не дает нам никакого знания о конкретной женщине, и чем более внушительным оказывается поток терминов, тем сильнее становится ощущение того, что "тело" от нас ускользает, оставляя вместо себя абсолютно анонимный анатомический атлас. "Лесбийское тело" часто называют "Лесбийской Песней Песен", и в каком-то смысле это сравнение оказывается очень точным: если за библейской метафорикой - "чрево твое ворох пшеницы, обрамленный лилиями" - мы не должны пытаться искать признаков конкретной женщины, чтобы не оказаться в том затруднительном и глуповатом положении, в каком оказался медник Хирам из стихотворения Саши Черного, то и за анатомическими экзерсисами Виттиг - "Втянув в себя наружную часть твоего уха/ я пробиваюсь сквозь барабанную перепонку,/ я нащупываю кругленький молоточек перекатывающийся между моими губами, мо/ и зубы дробят его,/ я нащупываю наковальню и стремечко┘" - мы рискуем обнаружить разве что какую-нибудь инсталляцию Гюнтера фон Хагенса, но не живую, и даже не мертвую, но конкретную женщину (ведь у каждой женщины есть барабанная перепонка, молоточек, наковальня и стремечко, впрочем, есть они и у каждого мужчины).

Отринув одну дихотомию, Виттиг немедленно вводит другую, такую же абстрактную (и в этом смысле наиболее близким "Лесбийскому телу" текстом оказываются "Послания" Жака Деррида, столь же неопределенные в отношении адресата). Фактически же Виттиг воспроизводит "лучшие образцы" мужского шовинизма: женское тело предстает как пассивный и безымянный объект, с той лишь разницей, что субъектом оказывается другое женское тело. Книгу можно рассматривать как логическое завершение феминистской идеологии: начинаясь как совершенно оправданное движение за предоставление женщинам прав и свобод наравне с мужчинами и фактически добившись их, феминизм продолжал двигаться по инерции, разрушая уже не социальные предрассудки, но сам себя.