Ольга Рычкова Наталья Горбаневская. «И тогда я влюбилась в чужие стихи┘»: Избранные переводы из польской поэзии. – Варшава–Краков: Библиотека журнала «Новая Польша», 2006, 356 с.
«Ах, восточные переводы – как болит от вас голова!» – сокрушался когда-то Арсений Тарковский. Для поэта Натальи Горбаневской переводы стали не подневольной поденкой, а предметом искренней любви. Правда, не восточные, а западные – точнее, переводы с польского. «И тогда я влюбилась в чужие стихи,/ шелестящие так, что иные кривились: «Шипенье┘»/ И оттуда, наверное, многие проистекли/ для меня и несчастья, и счастья. Теперь я/ присяжной переводчик, профессионал,/ по ночам шелестящий страницами Даля,/ проверяющий щебет по русским забытым словам/ и бормочущий вслух, как над книгой гадальной┘»
Польскими переводами Горбаневская стала заниматься постоянно, оказавшись в парижской эмиграции. Работая в журнале «Континент», она переводила многих поэтов, прозаиков и публицистов, документы из независимой печати, в том числе связанные с «Солидарностью». В 1980-е, после введения в Польше военного положения, в еженедельнике «Русская мысль» регулярно делала обзоры тамошних событий, включая подпольную прессу. Тогда же в ее переводах вышли «Поэтический трактат» Чеслава Милоша, «Иной мир» Густава Герлинга-Грудзинского, «Дневник Нины Карсов» Нины Карсов и Шимона Шехтера и книги других поляков, включая Папу Иоанна Павла II (несколько его энциклик были изданы на русском в Риме). Горбаневская вела на «Свободе» цикл радиопередач «Восточноевропейские свидетельства», в котором Польша всегда занимала первое место.
В эту книгу вошли переводы из двадцати шести польских поэтов – Циприана Норвида, Казимежа Вежинского, Анны Каменской, Виктора Ворошильского («незабвенного близкого друга и переводчика стихов» самой Горбаневской), Агнешки Осецкой, Анны Ковальской, Яна Кшиштофа Келюса, Петра Минцера, Эрвина Крука, Яцека Подсядло┘ Некоторые переводы имеют свою историю – к 100-летию со дня смерти Норвида Горбаневская перевела девять его стихотворений и┘ потеряла. Только одно запомнила наизусть, а недавно заново сделала перевод стихотворения «До распуханья отхлопав десницы┘» – по ее признанию, «не так удачно, как в 1979 году»: «До распуханья отхлопав десницы,/ Песней наскучив, чернь к делу взывала:/ Роща лавровая тучно вздыхала,/ Кронами шаря по телу зарницы./ Было на родине темно, лаврово,/ И ни места не годились, ни годы┘» Те, кто знаком с творчеством Норвида, согласятся: его поэтическая «корявость» передана совершенно адекватно. А несогласные могут предложить свой вариант, поскольку сборник является билингвой и каждому переводу предшествует оригинал.
Книга Горбаневской – связующее звено не только между поэтом и читателем, но и между поэтом и поэтом. Например, подборка Анны Каменской соседствует со стихотворением Чеслава Милоша «Читая «Записную книжку» Анны Каменской»: «Читая, осознавал, как она была богата, а я беден./ Богата любовью и болью, плачем и снами, и молитвой./ Жила среди близких, мало счастливых, но помогавших друг другу,/ Соединенных все обновляемым на могилах пактом живых с умершими./ Ее радовали травы, полевые розы, сосны, картофельные поля/ И запахи знакомой с детства земли./ Не была выдающимся поэтом. Но это справедливо./ Добрый человек не обучится хитростям искусства». Негений и незлодейство – две вещи совместные.
