Баг

Грани между живыми и мертвыми стерты.
Уильям Блейк.. Геката, или Три судьбы. Галерея Tate, Лондон

Пока не явился директор, коллеги выражали соболезнования близким умершего, говорили негромко и медленно. Родственники почему-то выглядели недовольными и как будто посторонними. Это были очень дальние родственники, поэтому близкими их называли условно, они плохо знали умершего, а кое-кто вообще не знал, и Никита подумал, что у настолько дальних родственников всегда должны быть такие лица на поминках. Остальные, бывшие коллеги покойника, лучше знали его, и кто-то казался равнодушным, а кто-то немного грустным, потому что покойник был хорошим человеком. За окнами стояла тихая и хмурая погода, наверное, удачно подходящая к такому случаю. Никита бродил вдоль столов и скучал, не желая соболезновать родственникам. Он чувствовал, что никто не нуждается в его соболезнованиях и, наверное, даже неприятно удивится, если он вдруг подойдет и начнет соболезновать. Родственники, конечно, покивают головой, скажут невнятно «спасибо», а сами подумают – чего это он?

Когда наконец пришел директор, все заняли свои места и замолкли. Директор взял слово. Придав лицу выражение скорби, а может, и вполне искреннее, он поднялся и сказал:

– Семен Абрамович, наш коллега, был одним из лучших, и он навсегда останется для нас таким.

Никита задумался, хорошо ли это – быть коллегой покойника и всегда им оставаться.

– Его вклад, – продолжал директор, – в работу предприятия неоценим. Он сделал многое и мог бы еще больше, но так безвременно оборвалась его жизнь.

Директор говорил полчаса какую-то чудовищную чепуху. Скоро собравшимся стало казаться, что он откровенно бредит. Он рассказал о том, что любил покойника как сына, а потом вдруг сказал, что любил как отца, но, добавил он многозначительно: «Без поцелуев у двери┘» Никита догадывался, что директор с очень сильного похмелья. Наконец все подняли рюмки, Никита по рассеянности полез к кому-то чокаться, ему сделали замечание. Было сказано еще несколько речей о покойнике как хорошем работнике и замечательном человеке. Один из родственников тоже высказался, рассказав случай, когда он единственный раз видел Семена Абрамовича. Пока он говорил, все обратили внимание на странного молодого человека, сидящего рядом с ним, тоже родственника. Поползли слухи, что это внебрачный сын покойника. По другой версии, в силу богатого воображения коллег и некоторых загадочных фактов из жизни покойника он оказывался его любовником. Никита сидел вблизи директора и хорошо слышал, о чем тот беседует с первым заместителем. Первый заместитель, пожилая, свирепая на вид женщина, негромко говорила директору:

– Надо в следующем месяце Семена выводить из состава Ученого совета.

– Зачем? – удивился директор.

– Ну как зачем, Витя? Он же умер.

– Перед богом он вечно живой. Нам ли его выводить?

Первый заместитель закатила глаза, повернулась к Никите и повертела пальцем у виска. Она хорошо относилась к Никите и не скрывала от него своих чувств. На следующее утро Никита чувствовал себя плохо. На поминках выпили много, и теперь у него сильно поднялось давление, его тошнило и при ходьбе заносило в стороны. Выпив кофе и кое-как собравшись, он отправился на работу.

Коллеги казались такими же невеселыми, как и он, то ли потому, что ему было плохо и все в его глазах становилось плохим, то ли потому, что им тоже нездоровилось после вчерашнего. На пути в кабинет ему повстречался Семен Абрамович.

– Доброе утро, Никита. Как самочувствие?

Никита не ответил, уступил дорогу и испуганно прижался к стене. Семен Абрамович улыбнулся и сбежал по лестнице во двор. Никита осторожно приблизился к окну, отсюда ему было видно, как покойник выскочил из двери, поздоровался с коллегами и остановился с ними поболтать. Коллеги улыбались ему и пожимали руку.

Побледневший Никита зашел в кабинет и увидел первого заместителя директора.

– Здравствуй, Никита Андреевич! Я тебя уже двадцать минут жду. Почему опоздал? – суровым тоном произнесла она, но чувствовалась, что эта суровость не настоящая.

– Катерина Сергеевна, постойте┘ А Семен Абрамович?

– Что Семен Абрамович?

– Ну как что┘ А как же вчера?

– Что вчера, Никита? – первый заместитель повысила голос. – Что вчера?

Никита замялся. Его охватили сомнения. Он не мог признаться, что считает Семена Абрамовича мертвым. Но он знал, что все это не могло ему просто присниться┘

Катерина Сергеевна улыбнулась:

– Ты хочешь сказать, что Семен Абрамович умер?

Никита неуверенно кивнул.

– Да, – продолжила она, – так и есть.

– А как же он?..

– Ну это просто баг.

– Баг?

– Ну да. Такая ошибка, недочет в программном коде, приводящий к незапланированным явлениям. Ну не мне тебе объяснять, что такое баг! Я старая женщина, ты лучше должен знать.

– Катерина Сергеевна, я понимаю, что такое баг┘ Но все-таки┘ Это же не компьютерная игра┘ Это типа┘ Жизнь?!

– Ой, ну не волнуйся ты так! – она взяла Никиту за руку. – Бывает.

– А как же другие? Смотрите, – он указал во двор, – все общаются с ним, как будто так и должно быть┘

– Ничего удивительного. Люди ко всему странному быстро привыкают. Вот если бы у меня сейчас на лбу открылся третий глаз, все бы через пять минут считали, что так и должно быть. Так устроены люди. Ты ведь сам уже почти смирился с тем, что Семен Абрамович жив, верно? И скорее готов был признать, что ты не прав?

Он неуверенно кивнул.

– Ладно, Никита Андреевич, есть у нас более важные дела. Срочно сделай мне отчет, ты один остался, все уже сдали. Жду до двенадцати, – Катерина Сергеевна ушла, на прощание посоветовав Никите поменьше думать.

Внизу, за окном, воскресший Семен Абрамович весело болтал с опухшим директором. Мрачные мысли наполнили Никиту. Он впервые стал свидетелем бага и не был готов к этому. История христианства да и вообще вся мировая история вдруг представилась ему в новом свете, и теперь многое требовало переосмысления┘ «Кто же тогда этот программист, допустивший ошибку в коде?» – взволнованно подумал он, и тотчас потрясающая догадка осенила его. Никита поднял глаза к пасмурному небу и то ли в радости, то ли в смятении покачал головой: «Господи, если ты есть, как же можно допускать такие косяки?»

Он сел за свой стол, но к работе приступать не стал. И все же происшедшее с Семеном Абрамовичем казалось ему глубоко неправильным. Он не хотел мириться со случившимся. Пускай остальные улыбаются, пожимают руки и считают, что все в порядке, может, они и правы по-своему, но он так не может. То есть может, может забыть и смириться, но это-то и пугало его больше всего. Но что делать? Молиться?.. Единственным утешением в данной ситуации ему представлялось явленное доказательство промысла божьего, и он мысленно перекрестился.

Через час первый заместитель вновь появилась в его кабинете.

– Никита Андреевич, где ваш отчет? – строго прогремела она.

Он отрешенно взглянул на нее, как бы давая понять, что не существует сил, которые заставят его заниматься отчетом в такой ситуации.

– Ты не профессионал, – уже устало сказала она. – Любая мелочь выводит тебя из рабочего состояния┘ Ладно, пойду я тебе навстречу, так и быть. Загружу сохранение до поминок┘ Может, тогда без бага обойдется, и Семен не воскреснет.

– Что сделаете? – Никита не поверил, что правильно понял ее. Это было слишком, все его мысленные построения, с таким трудом воздвигнутые за этот час, обрушились в один миг.

– Сейчас узнаешь.

Все вдруг погрузилось в темноту, в которой осталась видна лишь медленно ползущая красная полоса. «Еле загружается┘» – подумал Никита, и это была его последняя мысль. Пока не явился директор, коллеги выражали соболезнования родственникам умершего, говорили негромко и медленно. Родственники казались какими-то потерянными и отвечали на соболезнования с трудом. Из бывших коллег покойника кто-то выглядел равнодушным, а кто-то немного грустным, потому что покойник был в общем неплохим человеком. За окнами стояла тихая и хмурая погода, наверное, удачно подходящая к такому случаю. Когда наконец пришел директор, все заняли свои места и замолкли. Директор взял слово. Придав лицу выражение скорби, а может, и вполне искреннее, он поднялся и сказал:

– Никита Андреевич, наш коллега, был одним из лучших, и он навсегда останется для нас таким┘