0
1568
Газета Проза, периодика Печатная версия

16.08.2012 00:00:00

Тридцать шесть тысяч дней

Вячеслав Харченко

Об авторе: Вячеслав Анатольевич Харченко - прозаик.

Тэги: харченко, рассказы


харченко, рассказы Правильный курс – на Сось!
Фото Евгения Никитина

На Сось!

Когда мы выходили утром на рыбалку, то на сосновой лавочке, крашенной оранжевым цветом, сидел сосед Петя, смотрел на нас внимательно, трогательно и, прищуриваясь, спрашивал:

– На рыбалку?

Мы, ожидали этого вопроса, потому что Петя всегда спрашивал нас, идем ли мы на рыбалку, но мы ничего не отвечали, а только кивали головами и тащили свои тяжелые рюкзаки, гибкие спиннинги, углепластиковые удочки, фирменные фидеры, а он кричал нам в спину:

– На Сось, надо на Сось.

Сось – маленькая речушка, вытекающая из Конаковского водохранилища, подмосковная Ангара, дщерь тысячи подземных ключей, владычица лещей, судаков, налимов и густеры.

Я не знаю, был ли хоть раз Петя на Соси, но нам он всегда советовал идти на Сось.

И так шли годы. Мы таскали лодки, приезжали с рыбой, съездили на Байкал за омулем и слетали на Камчатку половить дальневосточного лосося, а Петя, точнее, уже Петр Семенович сидел на лавочке, курил «Яву» или лузгал легкокрылые, черно-белые семечки и при виде нас, закинув назад голову и улыбнувшись во все лицо, кричал:

– На Сось. Славик, на Сось. Там такой налим, там такой лещ, там такая густера.

У нас уже выросли дети и у детей выросли дети, и уже наши внуки играли в казаков-разбойников, запускали китайского змея и учились плавать в запрудах. Когда они видели скрюченного ревматизмом деда Петю, то кричали:

– Идет дедушка Насос.

Хорошо, что он этого не слышал, потому что с годами стал подглуховат. Бывало, сядет на выцветшую когда-то оранжевую лавочку, поднесет к уху руку и глухим старческим голосом спросит:

– На Сось?

Мы ему:

– На Волгу.

А он:

– Ась? На Сось? На Сось?

Мы:

– Нет, на Можайское море.

А дед Петя:

– На Сось? На Сось?

В общем, дедушка Насос.

Когда он умер, то пришла его жена, такая же глухая, но упрямая, волевая и верная женщина в цветастом платке, в шали из собачьей шерсти и попросила меня похоронить Петра Семеновича на Соси.

Я опешил.

– Вы что, – говорю, – совсем очумели, издеваетесь, Тамара Ивановна. Где теперь ваша Сось? Заросла, небось, всю занесло песочком и илом.

– Последняя воля, – прошамкала старуха и отвернулась, – вези на Сось.

И вот мы (я, старуха и гроб) плыли побережьем Конаковского водохранилища и искали речку Сось. При жизни покойничек не заставил меня сплавать на нее, но вот после смерти я вез гроб с Петром Семеновичем, его старуху и искал эту загадочную речку Сось.

Иногда мне казалось, что дед Петя смотрит сверху, наблюдает за нами, что и как мы делаем, как правим лодку.

Проплавали мы целый день, но ничего не нашли. Может, это и к лучшему, потому что похоронили Петра Семеновича на Конаковском кладбище, даже отпели.

Его старуха, Тамара Ивановна, может посещать его могилу хоть каждый день, только кладбищенские сторожа стали по ночам различать в темноте чьи-то глухие и протяжные вздохи:

– На Сось, на Сось.

Тридцать шесть тысяч дней

– Хорошо бы прожить тридцать шесть тысяч дней, – задумчиво сказал дед и медленно, даже скорее осторожно, чем медленно, смахнул красного от крови комара с левой лодыжки. Отчего он не прихлопнул его ладонью, непонятно. Наверное, испугался за белые, как бабушкина скатерть, брюки.

– Именно тридцать шесть тысяч, а не тридцать шесть тысяч шестьсот, – повторил он и грубой, шоферской ладонью почесал укушенную комаром лодыжку, – мне хватит.

– Не чеши, надо одеколоном смазать. – Внук Игорь сидел рядом на крашенной зеленой краской скамейке и курил «Кент 4», выпуская дым над головой деда, улегшегося после 200 граммов на крыльце своего уже покосившегося, но еще крепкого, собственноручно рубленного дома.

– А пока у меня только двадцать девять тысяч двести.

По столу полз паучок, а паутины не было. Игорь стал вертеть головой в разные стороны, пытаясь найти паутину, но ее не было, и от этого жизнь становилась все более запутанной, как эти двадцать девять двести.

– Никто не верил, что Москву удержим. Но тут пригнали шестьсот танков, самых старых моделей, еле ехавших, скрипевших, пыхтевших, самых замызганных, с тонкой, как бумага, бронею и спичками-пушками.

– Дед, опять, как выпьешь, начинаешь. Сидели в снегу с коктейлем Молотова и стреляли из трехлинеек. Откуда танки?

– Нет, были, были танки, списанные, брошенные, их со свалок привезли, починили на Москвиче и пустили в бой. Шестьсот новеньких танков. Шестьсот отличных машин против Гудериана и Манштейна.

– Господи, какой Москвич, Москвич позже был.

– Молчи, Игореша, Россия не женщина, а ребенок, пока не испугаешь, никаких танков не будет.

Когда-то, еще лет пятнадцать назад в это время пастух Селеверст гнал мимо крыльца стадо, и выстрелы от ударов хлыста по пятнистым бокам буренок звучали на всю улицу, и казалось, что Селеверст никогда не умрет и стадо будет вечным с этими вездесущими комарами и зелеными горячими лепехами, но умер Селеверст, и как хорошо, что умер, потому что стадо пропало, его даже не под нож пустили, просто перестали держать коров селяне, стали пить пустой и безвкусный «Домик в деревне», да и селяне повывелись.

– А мы когда с шестьюстами танками Гудериана отбили, то я лежал в окопе и плакал, а ко мне подошел лейтенант и сказал: «Иногда стыдно не плакать». Попросил закурить, но табака не было, тогда он развернулся и пошел дальше по окопу, а я подумал: «Как он выжил?»

У Игоря разболелась голова, и он зачем-то стал пересчитывать ягоды на вишне. Вышло шестьсот.

– Хорошо бы прожить тридцать шесть тысяч дней, а то у меня двадцать девять двести, – повторил дед, встал с крыльца, отряхнулся, сорвал вишенку с дерева, положил ее в рот, смачно и причавкивая разжевал и выплюнул косточку под ноги Игорю.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


В Украине готовятся к "черной среде"

В Украине готовятся к "черной среде"

Татьяна Ивженко

Выступление Зеленского в Верховной раде пройдет на фоне акций протеста

0
502
ЕС не отказывается от идеи наказать Лукашенко за мигрантов

ЕС не отказывается от идеи наказать Лукашенко за мигрантов

Антон Ходасевич

Очередные санкции против Белоруссии могут быть утверждены на днях

0
469
Россияне тратят на медицину вдвое больше, чем жители развитых стран

Россияне тратят на медицину вдвое больше, чем жители развитых стран

Анатолий Комраков

Повысить продолжительность жизни без увеличения госрасходов на здравоохранение другим странам не удавалось

0
429
Военнообязанных женщин в России станет больше

Военнообязанных женщин в России станет больше

Владимир Мухин

Систему подготовки армейского кадрового резерва в гражданских вузах возьмут под контроль главки Минобороны

0
409

Другие новости

Загрузка...