В Гефсиманском саду

Парамонов очнулся в незнакомом месте. Он попытался ощупать себя, но сразу понял, что ощупывать нечего. Он огляделся и обнаружил еще одно бестелесное существо. Это была молодая красивая женщина. Она удивленно озиралась и, заметив Парамонова, спросила: «Где мы? Почему здесь лето? Я вчера праздновала старый Новый год… в Москве». «Я тоже, – сказал Парамонов и, подумав, добавил: – Похоже, мы вышли из тела». «Умерли?» – ничуть не испугавшись, произнесла она. «Нет. Я чувствую связь со своим телом. Если бы она оборвалась, мы были бы в другом месте. Кажется, мы где-то спим». «Вместе?» – спросила она. «Видимо, да, – ответил Парамонов. – Скорее всего мы пьяные. Никак не могу сориентироваться, куда лететь». «А я вас вспомнила! – вдруг воскликнула она. – Вы были вчера в Магическом театре на Солянке». «Да, я вас тоже припоминаю, – кивнул Парамонов. – Наверное, мы там и остались. Ну что, будем возвращаться?» «Будем, – сказала она и еще раз огляделась. – А мне здесь понравилось. Столько цветов. Мы уснем между роз в Гефсиманском саду, безгреховно прижавшись другу к другу». «Похоже, мы так где-то и лежим, – усмехнулся Парамонов. – Интересно, где? В общем, держитесь поближе и не отставайте. Здесь легко потеряться». Они легко взмыли вверх и мгновенно перенеслись в спящую заснеженную Москву.

В зале Магического театра было темно. На новогодней елке мерцали лампочки, в свете которых можно было разглядеть неубранные столики с пустыми бутылками из-под вина и тарелками с остатками закусок. Пол был густо устлан конфетти и серпантином. В одном из кресел сидел человек и, закинув голову назад, громко храпел. Парамонов вгляделся в его лицо. «Нет, это не я», – сказал он. «А может, мы поехали к вам?» – предположила она. «Вполне возможно», – ответил Парамонов, и они покинули театр. Вскоре они оказались у него в квартире. В комнате перед компьютером горела настольная лампа, на диване спала муза. «Здесь нас тоже нет, – с досадой произнес Парамонов и поинтересовался: – А мы не могли поехать к вам?» – «Нет. У меня дома родители. Я к себе мужиков не приглашаю». «Дела! – глянув на спящую музу, сказал Парамонов. – Тогда давайте вспоминать». – «А если с нами что-то случилось и мы лежим сейчас где-нибудь в реанимации? Может, мы попали в аварию? Я читала…» «Нет, – перебил ее Парамонов – Я бы знал. У меня есть некоторый опыт выхода из тела. Вчера я заезжал к Круглову. Это мой друг, художник. Мы с ним выпили. Что если мы у него? У Круглова в мастерской отличный диван». «Один?» – спросила она. «Один. – Парамонов задумался. – Нет, нас там нет. У него кто-то оставался. А я уехал в Магический театр. Там нас познакомил… Вспомнил! – воскликнул Парамонов. – Нас познакомил Покровский! Вы же его знаете?» «Конечно! – обрадовалась она. – Очень хороший писатель. Нас познакомил…» «Значит, мы у него, – не дал ей договорить Парамонов. – Вперед!».

Они вылетели из квартиры, пронеслись над сияющими иллюминацией улицами и влетели в окно к Покровскому. Темень слегка разбавлял свет уличного фонаря. На диване под пледом можно было разглядеть два силуэта. «Ну, вот мы и дома», – сказал Парамонов и вошел в свое тело. Первое, что он почувствовал, – страшную сухость во рту и головную боль. Парамонов перевернулся на спину и положил руку на соседнее тело. Но его тут же лягнули ногой, и хриплый мужской голос спросил: «Ты чего?» «Ты кто?» – испуганно отпрянув, спросил Парамонов. «Хрен в пальто», – ответил Покровский. Он спустил ноги на пол и потянулся к пакету с соком. С подоконника соскочила черная кошка. Она прошла по Парамонову, спрыгнула на пол и направилась к двери. Рука Покровского застыла в воздухе. «Откуда здесь черная кошка?» – с тревогой спросил он. «Разве это не твоя?» – сказал Парамонов. «У меня нет кошки», – провожая взглядом черную тень, ответил хозяин дома. Кошка беспрепятственно прошла сквозь закрытую дверь. Покровский вместо сока взял бутылку водки, налил в стопки и тихо проговорил: «Надо бросать пить».