Игорь Яркевич Я с Мамлеевым познакомился в 90-х, когда он уже вернулся из эмиграции. Это был уже не тот нонконформист 60-х годов. Это был уважаемый и признанный писатель. Писатель, которого любили патриоты, либералы и постмодернисты.
Никаких действительно важных тем мы с ним тогда не обсуждали. Я, к своему стыду, очень далек, скажем, от Адвайты-веданты. И от параллельных миров. А для него это было важно и близко.
Но значение Мамлеева я понимал всегда, и оно, я считаю, очень велико. Для меня, разумеется, более важен Мамлеев 60-х годов, Мамлеев своего героического периода, Мамлеев периода «Шатунов» и нонконформизма.
Чем Мамлеев уже более спокойный, принявший все правды, все идеологии – и православную, и государственную, и эстетическую. Он их принял и более или менее гармонично совмещал.
Слава богу, Мамлеев успел получить учрежденную «НГ» премию «Нонконформизм». Мне особенно приятно, что именно я вручал ему эту премию. Спасибо, кстати, вам за эту премию, я ведь тоже ее лауреат.
Мамлеев и его жена Маша очень тепло ко мне относились, много раз звали на дачу, куда я, опять же к стыду своему, так и не съездил.
Последний раз я видел Юрия Витальевича на презентации новой книги Андрея Бычкова в клубе «Циолковский». Кажется, это было вообще последнее публичное появление Мамлеева.
Все мы вышли из «Шатунов» Мамлеева. Кто в большей степени, кто в меньшей.
Мамлеев был, безусловно, патриархом русской литературы. Но такой скромный и доступный патриарх. Розу индийской философии к русскому дичку он прививал довольно успешно, и не его вина, что к русскому дичку не прививается ничего, кроме русского дичка.
Дальше, судя по всему, Мамлеева будут воспринимать не как нонконформиста, а как классического писателя, то есть как писателя в традициях русской классической литературы.
Бычков был у него в больнице где-то дней 10 назад.
– Чего грустить, – сказал Мамлеев. – Впереди – вечность.
