Беспредельное судейское усмотрение

Если бы строители строили здания так же,

как законодатели пишут Уголовный закон,

первый залетевший дятел разрушил бы цивилизацию.

Второй закон Вейнберга (перефразировано)

В России в последнее время осуществляются попытки найти пути решения проблем преступности через изменение системы уголовных наказаний. Не переставая менять весь уголовный закон, наш законодатель плотно принялся за реформирование в системе уголовных наказаний (как не вспомнить тут Вольтера: «Многочисленность законов в государстве есть то же, что большое число лекарей: признак болезни и бессилия»). К сожалению, непродуманность осуществляемых реформ, отсутствие ясной и четкой концепции приводят пока только к одному – к ухудшению качества уголовного закона, теперь уже и в части уголовных наказаний.

Так, Федеральный закон от 27 декабря 2009 года № 377 дал совершенно иное, нежели было раньше, понятие такого вида наказания, как ограничение свободы, и внес его в большое количество санкций. Тем самым законодатель поставил нас перед проблемой разграничения (и очень непростого) ограничения свободы, которое в России является видом наказания, и условного осуждения, таковым не являющегося, а также сломал систему наказаний, поскольку место ограничения свободы в системе перестало соответствовать мягкости этого наказания.

Федеральный закон от 7 марта 2011 года № 26 печально знаменит тем, что снял нижние границы многих санкций, имеющихся в Особенной части. Одиозная поправка Уголовного кодекса анализируемым федеральным законом заключается в исключении из целого ряда санкций, предусмотренных за преступления различной общественной опасности и направленности, нижних границ лишения свободы. 62 санкции утратили нижние границы лишения свободы. В подавляющем большинстве случаев речь идет о смягчении уголовной ответственности лиц, совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления. Исключение нижних границ санкций в виде лишения свободы привело к тому, что существеннейшим образом расширены пределы судейского усмотрения, а значит, в уголовном законе увеличено – и значительно – количество криминогенных норм. Это парадоксальная ситуация: уголовный закон, призванный бороться с преступностью, содержит нормы, ее порождающие. Границы лишения свободы по многим составам стали поистине необозримыми, от нескольких месяцев до многих лет, и все – в пределах закона.

В пределах семи лет лишения свободы может быть назначено наказание:

– за квалифицированное незаконное помещение в психиатрический стационар; насильственный и другой квалифицированный грабеж; квалифицированное вымогательство.

В пределах восьми лет лишения свободы:

– за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью; неквалифицированный разбой; простое фальшивомонетничество.

В пределах десяти лет лишения свободы:

– за квалифицированное умышленное причинение тяжкого вреда здоровью; особо квалифицированные кражи; мошенничество; присвоение и растраты; квалифицированный (вооруженный и групповой!) разбой.

В пределах двенадцати лет лишения свободы:

– за особо квалифицированное умышленное причинение тяжкого вреда здоровью; за особо квалифицированный угон.

В пределах пятнадцати лет лишения свободы:

– за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть; квалифицированное хищение предметов, имеющих особую ценность; особо квалифицированное фальшивомонетничество.

Волею законодателя, таким образом, судья превращен во властителя судеб, решающего – карать, то есть назначать максимум лишения свободы или близкое к нему наказание, или миловать – то есть применять низшую границу лишения свободы (два месяца) или близкую к ней. Понятно, что коррупционная составляющая таких законодательных пределов санкций очень велика, и количество лиц, которые будут пытаться найти искусственные стимулы для принятия судьей «правильного» решения, возрастет. Точно так же, как вырастет и количество судей, которые эти искусственные стимулы примут (человек, к сожалению, слаб).

Федеральный закон от 4 мая 2011 года № 97 установил возможность назначения кратных штрафов за некоторые коррупционные преступления. Помимо того, что было сломано традиционное понимание такого наказания, как штраф, еще и размеры штрафов стали абсолютно невообразимыми, гигантскими, что борьбе с коррупцией служит мало, а к неисполнимости этого вида наказания, увы, ведет. Практика уже дает нам такие примеры.

Так, бывший глава Верхнеуслонского района Татарстана Александр Тимофеев был задержан в октябре 2011 года при попытке получения взятки в особо крупном размере – на сумму 5 млн. руб. 55-летний Тимофеев вымогал 10 млн. руб. у жителя Казани, обратившегося к чиновнику с просьбой оказать ему содействие в приобретении земельных участков на территории района. Гособвинение просило для Тимофеева девять лет лишения свободы и 500 млн. руб. штрафа, однако Тимофеев был приговорен к штрафу в сумме 300 млн. руб. и лишению права занимать руководящие должности в течение трех лет. Но, спустя короткое время, Тимофеев, понимая невозможность уплаты такого штрафа, подал заявление в Верховный суд РТ о рассрочке по выплате штрафа. 30 марта 2012 года при рассмотрении его ходатайства он отказался и от рассрочки, поскольку не имеет возможности ежемесячно выплачивать по 5 млн. руб. в течение 5 лет (абсолютно нереальная цифра для подавляющего большинства населения России). Из штрафа в 300 млн. руб., назначенного 23 января 2012 года судом в качестве наказания, Тимофеев выплатил только 610 тыс. руб. Приставы сочли в этой ситуации уместным просить о замене штрафа на другой вид наказания. Тимофееву назначили четыре года лишения свободы в колонии строгого режима.

Федеральный закон от 7 декабря 2011 года № 420 ввел новый вид наказания – принудительные работы – с неясной правовой природой (то ли это самостоятельный вид наказания, то ли – альтернатива лишению свободы). Он должен был уже вступить в действие, однако президент отодвинул его вступление на два года (понятно, что денег на его реализацию у государства нет. Правда, это было очевидно для многих и в момент принятия такого закона…)

Таким образом, грандиозность и катастрофичность перемен в уголовном наказании уже не требуют особых доказательств. Система наказания потеряла логику в построении, изменено дикое количество санкций в Особенной части, которые являются во многом мерилом общественной опасности преступлений. Бесконечные поправки в них показывают серьезнейшие проблемы в самой оценке деяний как преступных и косвенно свидетельствуют о неэффективности уголовно-правового запрета.

Для того чтобы выявить отношение к уголовному закону в части наказания разных фокус-групп в России, в том числе и самого широкого слоя населения и экспертов – специалистов в области уголовного права (научных работников и практиков), группа ученых под моим руководством провела ряд криминолого-социологических исследований.

Опрошенные нами 50 профессоров в области уголовного права – признанные и авторитетные специалисты – самыми грубыми просчетами в реформировании уголовного закона в области уголовного наказания в последние годы считают: исключение нижних пределов санкций за тяжкие и особо тяжкие преступления – 73%; исключение конфискации из системы наказаний – 65%; исчисление размера штрафа за взятку и коммерческий подкуп, исходя из величины, кратной сумме взятки или подкупа, – 27%; модификацию содержания такого вида уголовного наказания, как ограничение свободы – 6%. Но к мнению специалистов – как теоретиков, так и практиков, наш законодатель в последнее время не прислушивается в принципе…

Большинство ученых полагают, что расширение системы уголовных наказаний в настоящее время не требовалось и не требуется (52%). Хотя 22% специалистов допускают включение в систему таких видов наказаний, как специальная, частичная и общая конфискация, ссылка и высылка, ограничение прав и имущественный штраф.

По данным опроса специалистов – практических работников (опрошено 200 человек), среди недостающих уголовных наказаний (наряду с конфискацией имущества – 35,5%) были названы: принудительное лечение от алкоголизма и наркомании – 44,5%; химическая кастрация педофилов – 43%; расширенные принудительные меры медицинского характера: вплоть до принудительной нейрохирургической операции для насильников – 14%; и даже – телесные наказания (вплоть до отрубания конечностей и т.п.) – 4,5%. Думаю, явный крен в сторону немыслимых, на мой взгляд, в УК любого цивилизованного государства медицинских, калечащих видов наказаний, рождается у практиков, не в последнюю очередь, от отчаяния: им, как никому в стране, понятно, что уголовное наказание «не работает», несмотря на многочисленные законодательные эксперименты, и что-то с этим надо срочно делать…

По мнению населения же (опрошено 1400 респондентов – взрослое население страны по всем федеральным округам России, в возрасте от 16 лет и старше), тройка самых эффективных уголовных наказаний, которые следует в основном применять, включает: лишение свободы – 36,32%, исправительные работы – 17,25%, штраф – 16,23%.

Обращает на себя внимание и еще один результат наших исследований: чуть больше половины респондентов (56%) (опрошены 600 жителей Тамбовской и Саратовской областей) отметили, что уголовное наказание, назначенное другим лицам, может удерживать от совершения преступлений лишь некоторых людей. О справедливости же назначаемых наказаний можно только мечтать… Подавляющее большинство (86,7%) респондентов последнего исследования считают, что суды часто выносят несправедливое наказание в силу различных причин: слишком высокого уровня коррупции, «давления сверху», мнения общественности, юридической неграмотности и т.д. При этом около 3% сталкивались с такими случаями лично.

Если подвести итоги сказанному, вывод очевиден: российская система уголовных наказаний нуждается в глубоком и вдумчивом, системном совершенствовании. Лучше всего реформу провести в рамках подготовки и принятия нового Уголовного кодекса. И хорошо бы, с участием в этом процессе ученых.