Рогами вперед

В животноводческом хозяйстве Иркутского НИИ сельского хозяйства, в котором в конце года вспыхнула смертельная эпидемия, продолжается падеж скота. По последним данным, несмотря на принимаемые меры, погибло более 400 голов крупного рогатого скота (КРС). К примеру, только за один день 17 января хозяйство потеряло 14 коров. По словам заместителя главы администрации Иркутской области Сергея Остроумова, ведущие эксперты страны источник заражения племенного скота пока установить не могут. Есть только версии, отметил чиновник, но и те неофициальные.

Как уже сообщала «НГ» (см. номер от 14.01.08), первые случаи заболевания на племенной ферме были зафиксированы еще в середине декабря.

3 января с.г. в материале погибших животных сотрудники Всероссийского НИИ защиты животных (город Владимир) выделили геном вируса респираторно-синтициальной пневмонии КРС и геном возбудителя пастереллеза.

Впрочем, хотя диагноз и был поставлен, источники распространения инфекции до сих пор не установлены. Сергей Остроумов, курирующий вопросы агропромышленного комплекса, не исключил, что на возникновение эпидемии каким-то образом повлиял канадский молодняк, доставленный на ферму еще в ноябре. Главный ветеринарный врач Иркутской области Борис Балыбердин, не отрицая эту версию, отметил, что скорее всего не были выдержаны карантинные сроки, поскольку «канадки» после наступления холодов были переведены в общее стадо. При этом он отметил, что все животные этой партии, а часть их была распределена и в другие хозяйства области, не болеют.

Между тем в истории с поставкой племенного скота из Канады в рамках национального проекта «Развитие АПК» немало любопытных моментов. Из далекой северной страны на «Боинге» он в середине ноября был доставлен сначала в Красноярск. Здесь дорогостоящий груз осмотрели специалисты, а затем на скотовозах отправили к местам назначения. По слухам, около двух десятков заморских телок не выдержали сурового путешествия и пали по дороге: ноябрь в Сибири – это уже зима. Кроме того, обследование животных, доставшихся на долю Иркутского НИИ, выявило у доброй трети иностранок элементарные лишаи. Где и на каком этапе появились эти отметины?

Практики задаются и другими вопросами. Почему, например, вопрошают они, доставку племенных животных нельзя было перенести на более теплое время, чтобы у заморских гостей было время на адаптацию к местным условиям? Теперь во всех этих перипетиях вынуждены разбираться специальные комиссии и органы прокуратуры. Четыреста погибших или вынужденно забитых голов не самого дешевого скота – это весьма серьезные потери не только для одного института, но и для региона в целом, дойное стадо которого неуклонно сокращается. А ведь еще немало средств уйдет на их утилизацию.

Иркутский случай, судя по всему, придется скрупулезно изучать и в других регионах страны, пытающихся с помощью заграничного скота залатать прорехи в отечественном животноводстве.

Иркутск