Пусть оттепели ставят на зеро…

У Кроткова получается все, за что он берется: проза, поэзия, перевод...  Фото Владимира Мишукова

Андрей Владимирович, тогда просто Андрей, высокий, молодой, красивый, приносил свои тексты, которые пользовались неизменным успехом у читающей публики и коллег-журналистов.

Тогда же мы ему и рубрику придумали. И предложили с тайным трепетом, а вдруг обидится: «Книжный Крот».

Дело в том, что Андрей Владимирович работал тогда в Книжной палате. И понятное дело, что «ума палата» или, как в старину говаривали, «архивны юноши», могли появиться только оттуда.

Но Андрей Владимирович не только не обиделся, но и с еще большим энтузиазмом начал писать, а мы только восхищались его космической эрудицией и точным, емким, словно отточенным стилем.

Казалось, что Кротков ничего и никому не навязывает, но пишет настолько умно и убедительно, что хочется следовать его советам и немедля читать те книги, о которых со знанием дела писал и пишет он. И я понимаю и постигаю его энциклопедизм, как некую путеводную звезду для себя.

Потом, в начале нулевых, была совершенно фантастическая газета «Алфавит». Из «Алфавита», его витиеватых тематических выпусков и ювелирных текстов прямиком выходили в писатели, поскольку эта была честная и жесткая школа писательской жизни. Раз в неделю в редакции, которая поначалу гнездилась на проспекте Мира, а потом перебралась на Новый Арбат, происходили летучки, где обсуждали лучшие тексты. И приглашали на них внештатных авторов. Попасть в лучшие было делом очень почетным и приятным. Тем более, голосование за лучший текст было лишено всегдашнего московского блата.

Мы с ним никогда не относились к своим текстам или «гаврилам», как к чему-то в высшей степени сокровенному. Наверное, это и спасло нас от творческой смерти от передозировки тщеславия.

Ну а дальше были «Литературная учеба», «Суперстиль», «НГ-Ex Libris»...

Хочется вот что сказать. Андрей Кротков – очень кроткий и скромный. Он был и есть

словно на обочине. Никогда не занимался своей писательской и переводческой карьерой. Но всегда был и остается по сей день погруженный в книгу, тексты. Поэтому у него и получается:

Пусть оттепели ставят

на зеро –

Обмакивая в ночь свое перо,

По серому зима слагает белым;

Зачеркивает сплошь,

перечитав,

И, выдержав побуквенно устав,

Не хочет грезить черным

переделом.

У него получается все, за что он берется: проза, поэзия, перевод... Его перевод «Пьяного корабля» Рембо был опубликован в журнале «Литературная учеба», на взгляд составителя сайта «Век перевода» Евгения Витковского – это лучший из переводов, появившихся в постсоветское время.

Кроме этого, Андрей Кротков – публиковался в престижной антологии «Семь веков английской поэзии», перевел поэму «Фантасмагория» и стихи Льюиса Кэрролла, а в 2014 году выпустил книгу переводов французской поэзии XIX века.

Да что там Рембо и французская поэзия! Если бы вы знали, как он готовит куриные пупки или тушеную капусту с сосисками! После кротовских куриных пупков жить хочется по-новому! Строить и жить хочется! Словом, быть знаменитым некрасиво, но незнаменитым в то время, когда в литературе главенствует повальное невежество, преступно.

Поэтому юбилей Кроткова надо отметить бурно и достойно. Объявить этот день выходным и праздничным. И – читать его статьи (не сразу все 1,4 тыс., а смакуя) о литературе, стихи и переводы. Ибо творчество Андрея Кроткова как микстура от глупости, хамства и невежества. И – пример благородства умного человека, неспешно и кротко занимающегося своим ремеслом.