Октябрь
МОЛОДОЙ прозаик Андрей Геласимов стал, кажется, сначала известен в интернете. Недавно в Москве, в издательстве "О.Г.И." вышла его - уже вполне нашумевшая - книга "Фокс Малдер похож на свинью". Теперь его рассказ напечатан в декабрьском "Октябре" в составе блока "Новые имена". Подборки "Новые имена" печатаются в "Октябре" регулярно; новейшая - хороша и разнообразна. Часть текстов в нее взята с всероссийского Форума молодых писателей, который прошел под Москвой в октябре этого года, часть - из почты всероссийского же конкурса "Дебют". Двое из опубликованных в "Октябре" авторов - Владимир Бабченко из Москвы и Алексей Лукьянов из Соликамска - оказались в шорт-листе "Дебюта" в номинации "короткая проза". Основную премию в этой номинации получил Денис Осокин из Казани (его в журнале нет), а Владимиру Бабченко дали специальный диплом "За мужество в литературе": его цикл рассказов "Десять серий о войне" - о том, как сейчас служат в Чечне. Бабченко служил там на самом деле (а сейчас работает военным обозревателем "Московского комсомольца"); в следующем году в "Новом мире" обещано напечатать его повесть "Алхан-Юрт". Насчет повести пока не знаем, а рассказы производят сильное впечатление своей антиидеологичностью. Такой военной прозы на русском языке давно не было: это новая "окопная правда" ("окопная правда" - с оговорками - возможная после Довлатова). В некотором смысле - возвращение на другом материале к традиции Виктора Некрасова. То есть - анти-Проханов: потому что Проханов да, был в Чечне, но в его прозе главное - мистико-идеологическое задание. А Бабченко пишет нарочито без идеологии, просто с сочувствием к своим персонажам: например, как солдаты в Грозном с голодухи съели симпатичного пса, который долго жил при части. И это - реальная и страшная жизнь войны, если только это можно назвать жизнью. Можно, точнее, приходится назвать.
Большой рассказ Алексея Лукьянова "Палка" - тоже в своем роде про войну. Про дурку, психиатрическую лечебницу при гарнизоне, где содержатся солдаты, сошедшие с ума от службы и косящие от нее - но и из них многие сходят с ума от обстановки психбольницы и аминазина с сульфазином. Лукьянов своих источников не прячет, называет почти открыто: "Палата # 6" Чехова и "Полет над гнездом кукушки" Кена Кизи (у Кизи рассказчик - индеец, у Лукьянова - северянин-ненец). Тем важнее отличие. Главный герой, соответствующий бунтарю Кизи, - у Лукьянова называется Хряк и имеет неизвестного происхождения умение убивать людей, стреляя из любых предметов: швабры, пальца, картонного муляжа автомата┘ Опять же и здесь Лукьянов источников не прячет и поговорку "Раз в год бывает, что и палка стреляет" приводит прямо в тексте. Главное - не только в обретении свободы и не только во внутренней свободе, но и в том еще, что разницу между добром и злом в условиях жестокого, быстрого и безумного до отмороженности мира - разницу эту приходится определять быстро, трудно и без дальнейших гарантий.
У Геласимова - возвращаясь к началу - опубликован рассказ "Нежный возраст", ранее тоже опубликованный в интернете. Рассказ страшный и замечательный, отрывок из дневника подростка, которому единственным другом становится пожилая женщина Октябрина Михайловна, учительница музыки (в конце рассказа она умирает). В рассказе очень убеждает воспроизведение интонации и строя мыслей умного и нервного подростка (герой Геласимова - противоположность герою другого дневникового шедевра, написанного в 80-е рассказа Владимира Гаврилова "В преддверии новой жизни"; помните, в перестройку в "Юности" был напечатан?). Но еще более значительное свойство рассказа Геласимова - ощущение того, как человек начинает обретать свободу. Октябрина Михайловна показала ему видеокассету с фильмом "Римские каникулы", а когда герой избил влюбившегося в него одноклассника-гея, - дала почитать "Портрет Дориана Грея", - чтобы понимал, что к чему. "Одри Хэпберн - красивое имя. Она совсем другая. Не такая, как у нас в классе. Я не понимаю, в чем дело".
В поэтической части "Новых имен" - достаточно имен интересных и в самом деле новых (Серафима Чеботарь, Ирина Федоськина и другие), но самый трогательный текст - единственное стихотворение Натальи Муромской. "Какая гладь! Какая тишь! / Компьютерный покой. / Спаслась компьютерная мышь, / А как же мы с тобой?"
Еще в декабрьском "Октябре" (все-таки у обозревателя периодики есть свои регулярные радости: сентябрьский "Октябрь"┘ октябрьский "Октябрь"┘ - и никакой редактор не скажет, что это "масло масляное"!): рассказы Светланы Васильевой "Триптих с тремя неизвестными", подборка новых эссе Владислава Отрошенко из цикла "Тайная история творений" (Андрей Платонов, Катулл, дуэль Пушкина - кажется, о ней уже все написано, но Отрошенко слегка смещает привычные до скуки акценты), стихотворения Елены Наумовой и Феликса Мыслицкого, статья внимательного и необычного вологодского критика Сергея Фаустова с осмыслением перекличек между ранним творчеством Рубцова и Бродского (таких перекличек - немало), эссе философа и имперского визионера Александра Секацкого "Истоки современной политики", отрывки воспоминаний Фаины Благодаровой о ленинградской блокаде, постоянные авторские рубрики.
Андрей Захватов 
