Порождение проблемы

Теодор В. Адорно. Проблемы философии морали. - М.: Республика, 2000, 239 с.

Философия морали - то, с чего начинается (и чем у подавляющего большинства дилетантов заканчивается) интерес к философии вообще. Обыватель, воспринимающий философию как нечто житейски полезное, обращается к ней за советами практического свойства, и прежде всего - за моральными рецептами. Именно против такого взгляда на философию как на набор инструкций и рекомендаций протестует Теодор Адорно. Терпеливо растолковывая слушателям, что основная задача философии - не устранять проблемы, а порождать их, Адорно приучает свою аудиторию отыскивать незаметные трещины в гладкой на первый взгляд поверхности моральной доктрины. По мысли Адорно, только таким образом отвлеченная теоретическая рефлексия может обрести хоть какой-то практический смысл.

Главная тема курса, прочитанного в 1963 г. в университетской аудитории, наэлектризованной предощущением студенческой революции, - неизбежная парадоксальность свободного выбора. В исследовании этого труднейшего предмета Адорно движется, как любят выражаться немецкие профессора, "по путеводной нити" кантовского рассуждения - прием, отвечающий особенностям его критически устроенного ума и отражающий одну из самых привлекательных сторон его натуры - исключительный талант читателя, слушателя, зрителя.

Кантовская философия предстает в истолковании Адорно как привилегированная версия философии морали, потому что самим своим устройством отражает изначальную двусмысленность всякого рассуждения о "правильной жизни": с одной стороны, оно должно уяснить, в каком смысле жизнь вообще может оказаться "правильной" или "неправильной", а с другой, имеет своей целью выработку критериев определения "правильности" или "неправильности" конкретных, неповторимых поступков, совершаемых в уникальных (и порою трагических) ситуациях. Такая обращенность одновременно и к наличной закономерности мироустройства, и к возможной спонтанности свободного выбора ставит философа морали в неловкое положение не то благонамеренного утешителя, не то ханжествующего резонера. Адорно, мыслитель, выстрадавший право на обладание обостренным чувством ответственности за сказанное, говорит об этом с нескрываемой болью: "Есть - и об этом непременно следует сказать - какой-то травмирующий стыд в том, что о ситуациях... которые бог знает почему превратились сегодня в сцену для упражнений в моральной диалектике, размышляют так, словно стоят на высокой кафедре, а вокруг, прямо как вы теперь, расположились в тепле и уюте слушатели..."

Однако вследствие этой раздвоенности между "тем, как есть" и "тем, как должно быть" проблематичным оказывается не только всякое высказывание о морали, никогда не равное собственному предмету. Проблематична сама мораль, сама "правильная жизнь". Опираясь на критический разбор Канта, Адорно блестяще вскрывает нераздельность и несовместность двух незаметно переходящих друг в друга моральных установок - "этики убеждения", сконцентрированной только на смысле поступка безотносительно к его практической результативности, и "этики ответственности", принимающей во внимание практическую целесообразность того или иного выбора. Обе заключают в себе гибельную опасность: сторонник "этики убеждения", заботящийся только о чистой совести, рискует оказаться бессильным перед реальным злодеянием, а "этика ответственности", бесконечно проигрывающая и сопоставляющая возможные варианты, чревата утратой самоценности добра. Гарантий никаких - только спонтанность решения.

Опасность, по мысли Адорно, - неотъемлемая составляющая морального. Вот почему он настойчиво подчеркивает, что стремление быть моральным всегда связано с сопротивлением всем формам гарантированности. "В этом сопротивлении тому, во что нас превращает мир, должно обретать плоть не просто наше отличие от внешнего мира, в противовес которому мы себя превращаем в закон... - говорит Адорно, - сопротивление должно также быть сопротивлением против всего принудительного в нас самих, с чем мы склонны примиряться и даже заигрывать". А это - как раз то, чего даже философ не может сделать за нас.