0
2341
Газета Поэзия Интернет-версия

11.08.2011 00:00:00

Говорить, как молчать…

Тэги: поэзия


поэзия Николай Шатров, фотокор газеты «Прииртышская правда» Владимир Дронов и Рафаэль Соколовский.
Фото из архива Рафаэля Соколовского

В № 2 и 3 журнала «Литературная учеба» за 2011 год появились воспоминания журналиста Рафаэля Соколовского, который дружил с Николаем Шатровым с 1945 года, когда они познакомились в Семипалатинске, и до его кончины в 1977 году. О себе Шатров как-то сказал:

В гуле лестниц и околесиц
Над трущобной тщетой Москвы
Я прорезываюсь, как месяц,
Из мучительной синевы.

Судьба была к нему немилостива. «Говорить, как молчать» – эта строчка из стихотворения поэта, вынесенная на обложку журнала «Литучеба», знакова для Шатрова, так как в советское время он и был обречен на безмолвие: его стихи считались безыдейными и лишенными социального оптимизма. Всего три случайных стихотворения были напечатаны у него при жизни, хотя у него было немало прекрасных стихов о России, о любви, о природе, о смысле творчества. Об этом свидетельствуют его посмертные книги «Стихи», изданные в 1995 году в Нью-Йорке, и «Неведомая лира» – в 2003 году в Москве его другом эмигрантом Феликсом Гонеонским на свои личные сбережения.

Николай Шатров начал писать стихи в далеком казахстанском городе Семипалатинске, куда его с матерью забросила эвакуация в 1941 году. В середине 50-х годов вернулся в Москву, учился в Литературном институте, где выглядел белой вороной, и вскоре был отчислен. Его стихи ценили Пастернак, Антокольский, Глазков и другие знаменитые и известные поэты, которые, увы, не могли ему помочь напечататься, так как сами были в немилости у идеологических служб после постановления ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда и «Ленинград», в котором Ахматова была названа блудницей, а Зощенко – пошляком и несоветским человеком. Да и стихи Шатрова не вписывались в скрижали социалистического реализма. Тем не менее Пастернак верил в звезду молодого поэта и на подаренной ему книге Гете, где был напечатан его перевод «Фауста», оставил такой автограф: «Я верю в ваше будущее. В вас есть огонь». Не сбылось!

Вероятно, Шатров был самым странным поэтом послевоенного времени: он жил в Советском Союзе, учился в советской школе и советских вузах, жил в советских правилах общежития, но ничего советского не воспринял и в стихах называл свою родину только Россией. Вопреки идеологическому оболваниванию всех нас, он верил в Бога и писал духовные стихи: «Я только Господом дышу из уст стиха». К слову, и отпевал его, когда Николай Владимирович умер в 1977 году, отец Александр Мень, который высоко ценил его лирику. В его поэзии сосуществовал «Серебряный век поэзии», где стихи ему диктовали Музы и скакали в них Пегасы, и наша действительность, когда приходилось огрызаться антисоветскими стихами:

Что ты, Родина, делаешь с нами?
С лучшим цветом твоих сыновей!
Полыхает кумачовое знамя
Палачовой рубахи твоей.

Только с началом перестройки стихи Шатрова сумели пробиться в печать. Впервые они появились в антологии советской поэзии, которую затеял в журнале «Огонек» Евтушенко. Затем последовали другие публикации. Самое удивительное, что к памяти Шатрова понанесли мусор вымыслов люди, которые с ним никогда не общались. Вот один из примеров: Николай Шатров боготворил Пастернака, называя его своим Батюшковым. (Читатель помнит, кем был Батюшков для Пушкина!) В другом стихотворении он писал: «Помолюсь за Анну, за Марину, За Бориса, крестного отца». А в журналах и Интернете упорно муссируются слухи, будто Николай Шатров┘ ненавидел Пастернака. Выходит, он из ненависти молился за Пастернака? Из ненависти посвящал ему свои стихи? И это распространяется не в желтой прессе, а в серьезных литературных источниках.

Вот почему воспоминания о Николае Шатрове так необходимы сегодня, когда его имя возвращено читателям.

Анна Саватеева

Николай Шатров

* * *

Стихи – осколки боли,
Избитые слова.
Зовёшь вас поневоле,
Пока душа жива.
Умрёшь! Тогда не надо
Ни рифм, ни роз, ни рек┘
О, жалкая отрада
Пахать стихами век!
Едва дыша со страху,
Не сдвинуть бы звезды,
Ты подыхаешь, пахарь,
Не кончив борозды.

1948

Борису Пастернаку

Я тороплюсь, пока еще Вы живы
И действенны, как боевой приказ,
Признаться Вам – наивно, но не лживо,
Что я люблю и понимаю Вас.
Я понимаю Вашу суховатость
(Так, верно, Лейбниц говорил иль Кант),
Талантливость, похожую на святость,
И святость – даровую, как талант.
Я понимаю Вашу кропотливость,
Действительности мелочную месть.
Пока Вы живы – в мире справедливость.
Скончаетесь – бесспорно, разум есть...
Простите нам, мы так земны и косны
(Я извиняюсь за текущий век)...
Помилуйте, ведь Вы отец наш крестный,
И, значит, очень близкий человек,
Судите сами – как наречь иначе
Того, кто, быв семи пядей во лбу,
Уверенно дерзнул по-пастерначьи
Пером откорректировать судьбу.

1951

Вся осень

Осенний день устал от тишины
В предчувствии порхающего снега┘
А вечером струится от луны
Какая-то раздумчивая нега.
Но время ночью замедляет бег –
И тополь, захлебнувшись листопадом,
Вдруг замолкает, словно человек,
Которому сочувствия не надо.

1952

Марине Цветаевой

Марина Цветаева, слышишь?
Я верю, петле вопреки,
Ты ангельским перышком пишешь
На глади Летейной реки┘
Марина Цветаева – имя,
Процветшее жезлом времен.
Что делать влюбленному с ними?
Читатель ведь так не умен┘
Пригубь хоть и позднею данью
Навар из лавровых ветвей┘
А я опоздал на свиданье
С божественной тенью твоей.

1958

* * *

Дух отлетел от песнопенья
И стих предстал набором слов.
Фальшивое сердцебиенье
Не кружит срубленных голов.
Гильотинированы звуки,
Их интонация мертва.
И в деревянном перестуке
Глухие рифмы, как дрова.
Кто из кремня добудет искру?
Разорванную свяжет нить?
Опустится на землю, к риску
Глаголом трупы оживить?
Какой Христос, какой мессия,
Отринув страх, покроет стыд?
Развяжет твой язык, Россия,
Казненным позвонки срастит?

1959

* * *

Я – звезда! Понимаю прекрасно,
Сердцем выше обид┘
Лишь когда на земле я погасну,
К вам мой свет долетит.
Кто сидел, кто лежал на диване,
Кто работал в цеху┘
Я – горел! Это тоже призванье:
Пригвождённый к стиху.

1966

* * *

Как пилось с друзьями, как пелось!
Какие велись разговоры!
Смеялась весёлая смелость
И совесть не знала укора.
Как матерно было! Как чисто!
Как голодно! Как справедливо!
Как быстро прошло всё!
Как выстрел!
Как ливень! Как в воду с обрыва!
Как юностью в окна пахнуло!
Как в мускулах пело здоровье!
Как небо дрожало от гула
Хмельной, молодой нашей крови!
Я это запомню, заполню
Стихами себя до предела,
Соперник и родственник молний,
Мой гений, сжигай моё тело!
Я душу бросаю на ветер
Как голубя, что окольцован.
Поэт, в ХХI столетье
Я встану и гляну в лицо вам!

1966

Вечерний мотив

Темнеет день. Темнеет на глазах.
Как будто ночь живёт на всём готовом.
Как будто звёзды у неё в руках
И зажжены моим творящим словом.
Как будто не просила света ты
От неба, оскорбительно немого...
Темнеет день. У этой темноты
Отчаянья чугунная основа.
Тяжёлая решётка не видна
За голубым линолеумом мрака;
Но тьма идёт. И вот, душа одна
В ужасном зоопарке Зодиака.
Где вместе и Стрелец и Козерог,
И – Скорпион и огненная Дева...
Темнеет день. Любимых, милых ног
Не возвратят постылые напевы!
Ты прячешься за звёздами в тени.
Тебя скрывают хитрые Плеяды.
Тебя ищу я? Боже сохрани!
Мне ничего от женщины не надо...
Ни голоса, ни грамма вещества
Живого, обольстительного тела...
Я – сумерки. Я – серая трава┘
Темнеет день┘ Ты этого хотела?

1967

* * *

Я игрушка судьбы, погремушка её.
В этом счастье моё и проклятье моё.
В колыбели, зажав мою жизнь в кулачке,
Спит младенец – звезда, как слеза на щеке.
Вдруг проснётся и снова рукой затрясёт,
От нечаянной смерти поэта спасёт.
И слезинка моя, как звезда, высока.
Крепко держит меня роковая рука.
Растопырятся пальцы капризной руки,
На пол я упаду, не закончив строки.
И молюсь про себя, и смеюсь над собой,
Потому что я так же играю с судьбой!

1970

* * *

У пивного ларька теснота.
Разговоры сугубо мужские.
Матюги – словно дым изо рта:
Хорошо матерятся в России!
Впрочем, ужас, конечно, не то,
Что за столиком мраморным в баре...
Ничего – нараспашку пальто –
Постоим; мы с тобою не баре.
Слушай меткую русскую речь:
Только здесь отдыхаешь от злобы...
Хорошо бы на травку прилечь.
И ещё два по сто – хорошо бы!

Публикация Рафаэля Соколовского


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


России готовят аграрный бойкот

России готовят аграрный бойкот

Михаил Сергеев

Чиновники ЕС хотят переключить недовольство фермеров на сельхозпродукцию из РФ

0
1469
Предвыборные дебаты немного оживились

Предвыборные дебаты немного оживились

Иван Родин

За один день кандидаты в президенты прошлись по демографии и сельскому хозяйству

0
981
КПРФ тестирует на отказ систему онлайн-выборов

КПРФ тестирует на отказ систему онлайн-выборов

Дарья Гармоненко

Электронное голосование вызвало 12 технических вопросов

0
817
Экстренные запреты экспорта нефтепродуктов становятся нормой

Экстренные запреты экспорта нефтепродуктов становятся нормой

Ольга Соловьева

Правительство предупреждает топливный кризис неординарными мерами

0
964

Другие новости