В другой раз

Я вернулась домой, и меня охватила радость – «как хорошо, что я не еду в Казань!».

Как хорошо! Пусть там конференция, пусть там Казанский университет имени Лобачевского, пусть мои Нарбековы – родственники Державину и Набокову, как говорит Ходасевич, – пусть! А я не еду в Казань.

Пусть там много приятелей и подруг, и само собой приятная поездка, и платят за гостиницу, и в университете ждут, чтобы я прочитала свой текст... А я не еду в Казань!

Как хорошо.

Я подумала – в другой раз!

А среди ночи проснулась, а потом опять заснула, а потом опять проснулась и подумала:

– Как хорошо куда-нибудь не поехать.

Или чего-нибудь не сделать. Или чего-нибудь не купить. Да ладно, купил и выкинул.

Съездил и забыл.

Убил и закопал.

Украл и потратил.

Изменил.

Да еще раз изменил.

И вот тут-то и началось в другой раз! А не будет другого раза – все в первый и последний раз, и украсть, и убить, изменить – все в первый и последний раз.

Мне это напомнило рассказик Чехова, где была безродная птичка, которая сама себе отвечала: «Ты Никиту видел? – Видел-видел-видел».

А не будет другого раза – все в первый и последний раз – даже право голоса у тебя в первый и последний раз, мы не рабы в Риме, мы граждане Третьего Рима, и граждане с рождения.

И главное, что на земле мы в первый и последний раз, и мужик и профессор мало чем отличаются друг от друга. Они оба одинаково знают, что воду можно пить, а землю не надо есть, и что если с крыши упадешь, то упадешь на землю и не взлетишь, что птицы летают в воздухе, а рыбы плавают в воде. И, может, профессор и мужик одинаково знают про нашу цивилизацию, что мы немножко опаздываем от какой-то другой лунной цивилизации, но совсем немножко. Если бы много, то они и связываться бы с нами не стали, а так немножко:

у нас коровы – а у них молоко;

у нас колесо – а у них паровоз;

у нас горизонт, а у них третья звездочка за горизонтом.

Но зато и мы родные. А есть такие – не наши. У нас цветок, а у них запах, у нас табак, а у них дым. И нам лучше к родным, хотя они смотрят на нас издалека, пока мы здесь, а они там – а там видно будет...