Но вновь обновляется дух

И море дышало и шепталось под ногами... Фото Андрея Щербака-Жукова

* * *

Подъявший секиру и лиру,

Воспевший ружье и весло,

О Слове поведавший миру,

Сияньем затмившем Число.

Языков двадцатого века,

Плывущий беспечно

в Китай,

Концом абиссинского стека

В Господний стучащийся

рай.

Георгия лента истлела.

И звуком не полнится

слух...

Навеки отвержено тело,

Но вновь обновляется

дух.

Николай Калиниченко

* * *

Я видел море с крыши маяка,

Который был водонапорной

башней,

А море было отдаленной

пашней

В кузнечиковой пене ивняка.

Я сознавал, конечно, сознавал

Абстрактность

неоформленной идеи,

Но чувство моря было

неподдельным,

Естественным,

как небо и трава.

Во мне воспоминание текло,

Невольное, на коже

и под кожей.

Так сохраняет брошенное

ложе

Ушедшего телесное тепло.

Так паруса грустят

по облакам,

До времени упрятанные

в кофры.

И ветер свеж, и солью

пахнет кофе,

И солнцем пахнет крыша

маяка.

Мы там лежали,

пробуя понять

Механику небесных оригами,

А нынче ты в сердцах

швырнула камень

Под ноги мне,

но будто бы в меня.

Ты говорила о пустых

словах,

О том, что важно

и неиллюзорно.

И между нами ширились

зазоры,

И от клише болела голова.

И ты ушла, а я стоял один

И оседал осенней паутиной

Несовременный,

не интерактивный,

Мой хрупкий мир несозданных

картин.

Во мне вскипала черная

вода,

Еще не достигая сердцевины,

Я наклонился завязать

ботинок,

И лишь тогда внезапно

увидал,

Что от удара раскололся

камень...

Внутри была

ракушка-аммонит,

И море, заключенное

в гранит,

Дышало и шепталось

под ногами.