Антон Денисов
Президент определил механизм проверки задекларированной собственности чиновников, частью которой являются престижные автомобили.
Фото Александра Шалгина (НГ-фото)
Сразу два указа о проверке достоверности и полноты деклараций чиновников и претендентов на госдолжности издал президент на этой неделе. Представители власти, начиная с премьера, узнали, какими методами будут проверяться представленные ими документы. В тексте указов нашли отражение ранее провозглашенные Дмитрием Медведевым принципы. Теперь они дополнены соответствующим механизмом. Между тем эксперты «НГ» отмечают их ограниченность – при всей важности первого шага в этом направлении.
Руководителям федеральных госорганов предписано Медведевым обеспечить исполнение указов до 1 ноября сего года. А региональным властям – взять за образец президентский текст для создания собственных аналогичных документов. Проверка осуществляется управлением президента по кадровым вопросам и госнаградам по решению главы администрации президента, председателя президиума совета по противодействию коррупции или зампредседателя правительства. Решение принимается «отдельно в отношении каждого гражданина или лица, замещающего государственную должность Российской Федерации, и оформляется в письменной форме». Проверка должна осуществляться в течение двух месяцев со дня принятого решения. Гражданин должен быть уведомлен о ней заранее.
Далее перечисляются способы получения информации специальными комиссиями, созданными при отделах кадров каждого ведомства. Сюда включены, в частности, обращения к правоохранительным органам и обязанность последних отвечать на вопросы.
Публикация указов доказывает последовательность усилий президента в указанном направлении – он делает очередной шаг в направлении гласности одной из самых затененных сторон существования чиновничьего клана. Однако эксперты «НГ» высказывают сомнения в действенности этих шагов.
Директору Института проблем глобализации Михаилу Делягину, в частности, кажется странным создание в каждом органе собственных подразделений кадровых служб по профилактике коррупционных и иных правонарушений, о которых говорится во втором указе: «Ведь что такое кадровик? Это человек, который подчиняется руководителю ведомства. Грубо говоря, я министр. Мои заместители воруют и со мной делятся. И вот создается отдел управления кадров, проверяющий их действия. Но этот отдел будет подчинен мне как министру! Он не сможет жаловаться мне на моих подчиненных. Это обессмысливает все мероприятие».
Во-вторых, указывает эксперт, сведения, которые предоставляются чиновниками, очень ограничены: «Декларация об имуществе чиновника представляется его женой и несовершеннолетними детьми. Если мой совершеннолетний сын является моим компаньоном и я все имущество переписал на него, то это имущество не нужно нигде показывать. Ограничения эти недостаточны – имущество всех членов семьи должно быть раскрыто. Причем не нужно даже лезть в юридические дебри: член семьи – это тот, кто является наследником в первую очередь. Все они должны давать отчетность».
Делягин полагает, что президент своими указами хочет не столько напугать, сколько «попугать» чиновников: «Президент не может позволить себе отталкивать любых союзников. Он должен привлечь их на свою сторону. Если он начнет воевать с коррупцией, то совершит политическое самоубийство, потому что станет врагом всего правящего класса страны».
Заместитель генерального директора независимого фонда «Центр политических технологий» Алексей Макаркин не склонен требовать от президента расширения круга декларируемых лиц: «Этот круг можно расширять до бесконечности». Эксперт не уверен, однако, что создание внутриведомственных кадровых проверок делу не поможет: «Учреждения обычно не заинтересованы в том, чтобы выносить сор из избы. Чиновник это может позволить себе в том случае, если не боится войти в конфликт с руководством этого учреждения». Главная проблема в другом, считает Макаркин: «У нас слабый общественный контроль, недостаточная степень свободы слова. Поэтому, если проверять декларации в рамках своего учреждения, работа может уйти в песок».
Между тем замдиректора Института социальных систем Дмитрий Бадовский напоминает о своеобразной российской правоприменительной практике: «Смогут ли реально инициировать эту проверку политические партии и общественные организации? Будут ли действовать заложенные нормы отстранения от должности? Я имею в виду, что нормативно это достаточно грамотные документы, они предлагают определенную технологию и логику действий. Но все решает правоприменительная практика. Только по делам можно будет судить о результативности указов».
