Юрий Костанов Недавно Министерство юстиции России предложило правительству два законопроекта, посвященные введению в судах обязательной видеозаписи. Вчера премьер-министр Медведев одобрил эти законопроекты.
«Подготовлен пакет поправок в законодательство, согласно которым станет обязательным вести видеозапись судебных заседаний, причем как в судах общей юрисдикции, так и в арбитраже и в мировых судах», – подчеркнул Медведев на заседании правительства. Он напомнил, что в настоящее время процессуальное законодательство лишь допускает возможность приобщать такие видеоматериалы: «Каждый раз это зависит от технических возможностей, от решения судьи, который ведет процесс. Теперь вот предлагается сделать видеозапись обязательной».
Между тем, на мой взгляд, эти законопроекты не заслуживают поддержки.
Во-первых, они фактически приведут к отказу от обязательной аудиозаписи в судах в течение ряда ближайших лет.
Обязательную фиксацию хода судебного разбирательства с помощью технических средств (средств объективного контроля) необходимо было вводить, что называется, еще вчера.
Протокол судебного заседания (то, что многие называют письменной фиксацией) ведется секретарем судебного заседания, изготавливается, как правило, после постановления приговора или иного судебного решения и подписывается судьей и секретарем. Служит протокол в первую очередь для точного отражения процессуальных действий суда, изложения показаний подсудимых и потерпевших, свидетелей и экспертов. И только во вторую очередь – заявлений сторон. Это необходимо для проверки законности вынесенного судебного акта в вышестоящей судебной инстанции.
В настоящее время при отсутствии обязательного использования судом средств объективного контроля протоколы нередко фальсифицируются, подгоняются к ранее написанному приговору, а зачастую и обвинительному заключению. Для пресечения этой абсолютно незаконной практики как нельзя лучше подходит аудиозапись хода судебного разбирательства. Видеозапись этой задачи не решает. Попытки фальсификации аудиозаписи легко могут быть обнаружены. Видеозапись фрагментарна (камера постоянно меняет ракурс в зависимости от места нахождения в зале допрашиваемого и допрашивающих лиц), подделывается легко, и при этом исключается возможность выявления следов монтажа.
Во-вторых, аппаратура для ведения аудиозаписи установлена во всех судах страны, о чем свидетельствует норма Кодекса об административном судопроизводстве, установившая обязательную аудиозапись судебного разбирательства. Аналогичная норма с 2010 года установлена и для арбитражных судов. Однако до сего времени при рассмотрении уголовных и гражданских дел аудиозапись может производиться судом, но не является обязательной. Судьи по понятным причинам, как правило, отказываются удовлетворять ходатайства защиты о ведении аудиозаписи в официальном порядке. Кому захочется лишить себя возможности подправить протокол?!
Очевидно, что необходимо в ГПК и УПК Российской Федерации лишь добавить всего по несколько слов, сделав аудиозапись обязательной при рассмотрении уголовных и гражданских дел.
В-третьих, Минюст предлагает ввести обязательную видеозапись судебных процессов в 2018–2019 годах. Таким образом, оба законопроекта Минюста фактически подменяют обязательность введения аудиозаписи сегодня обещанием ввести видеозапись в неопределенном будущем. При постоянной изменчивости экономического положения России невозможно предугадать, что произойдет завтра – то ли ишак скончается, то ли падишах, то ли… Затея с видеофиксацией напоминает морковку, подвешенную перед осликом, тянущим тяжело нагруженную повозку.
Что же касается дороговизны этой затеи, то надо бы учитывать, что на обязательность ведения аудиозаписи денег тратить вообще не нужно, так как на это уже затрачено около 10 млрд руб. Я, вообще говоря, завидую людям, для которых разовая выплата в размере 2 млрд руб. и по 840 млн руб. ежегодно является незначительной тратой.
К тому же подсчеты Минюста представляются сомнительными: непонятно, каким образом установка аудиоаппаратуры обошлась в 10 млрд руб., а приобретение и установка более дорогой видеоаппаратуры могут обойтись в пять раз меньше? При этом Судебный департамент при Верховном суде РФ с грустью замечает, что бюджет страны скорее всего будет секвестрирован в 2016 году, что уже делает прекраснодушные планы Минюста фантастическими.
В свое время Судебный департамент не только приобретал аудиотехнику, но и размещал заказ на создание программного обеспечения, в том числе позволяющего переводить аудиофайлы в письменный текст, что превращает аудиозапись в аудиопротоколирование, создавая стенограмму судебного разбирательства.
Дарья Гармоненко