Екатерина Трифонова
В специальный реестр Минюста предполагается записать и государственных, и самостоятельных экспертов. Фото агентства «Москва»
Совет Госдумы пока не установил дату второго чтения законопроекта «О судебно-экспертной деятельности в РФ». Инициатива правительства лежала на Охотном Ряду с 2013 года, но теперь появились актуальные поправки. Например, о едином экспертном реестре Минюста. Адвокаты давно настаивали на унификации, чтобы специалисты со стороны защиты пользовались тем же статусом, что и эксперты обвинения. Укрепит ли сферу судебной экспертизы усиление контроля над ней или всего лишь монополизирует, станет понятно в 2031 году, когда закон полностью вступит в силу.
Реформа судебно-экспертной деятельности обсуждается более десятка лет, а между тем ее проблемы остаются прежними. Например, невысокий профессиональный уровень многих судебных экспертов обусловлен разными требованиями к государственным и негосударственным специалистам. Сохраняется зависимость экспертов от силовых ведомств, по-прежнему отсутствуют единые методики, остаются сомнения в научной обоснованности исследований в ряде областей. И все это приводит к ошибкам в заключениях и противоречивым выводам, к затягиванию судебных процессов и часто – к необоснованным уголовным преследованиям.
Для решения этих и других проблем давно предлагалось ужесточить требования к профессиональной подготовке – лицензировать и сертифицировать всех экспертов, создать единый реестр, разработать унифицированные методики, повысить критерии образования и опыта и т.п. И ключевой новеллой «реанимированного» законопроекта действительно стала всеобщая обязательная аттестация судебных экспертов. Изначально инициатива Минюста охватывала только государственных экспертов, однако в финальной редакции это требование распространено на весь экспертный корпус. Профильный комитет Госдумы уже подготовил ко второму чтению все необходимые поправки, однако руководство палаты дату их утверждения еще не определила. И есть такое ощущение, что с ней спешить и не станут. Недаром вступление в силу основных пунктов закона должно произойти лишь с сентября 2028 года, а обязательная аттестация негосударственных экспертов и вовсе будет введена лишь через два года после того. То есть наладить судебно-экспертную деятельность предполагается уже только в 2031-м.
Механизм контроля за экспертной сферой включает и регулярный аудит качества заключений, и легализацию четких квалификационных критериев, и детализацию процедур аттестации, и меры дисциплинарной ответственности, а также еще и специальные требования именно для государственных экспертов. Законопроект вводит жесткие ограничения на допуск к экспертной деятельности и руководству судебно-экспертных организаций для «лиц с иностранным гражданством или без гражданства, лиц с судимостью, недееспособных, экс-госслужащих, уволенных за утрату доверия», а также специалистов, уже занятых аналогичными функциями в других экспертных структурах. При этом для негосударственных экспертов предусмотрен многоуровневый механизм контроля: при первом серьезном нарушении выносится предупреждение (срок действия 1 год) о несоответствии квалификационным стандартам. Повторное нарушение влечет приостановку регистрационной записи в профильном реестре. Эксперт получает шестимесячный срок для прохождения внеочередной аттестации – и в случае неудачной сдачи экзамена его регистрация аннулируется.
Как сказала «НГ» партнер Criminal Defense Firm Анна Голуб, любое внесение изменений в закон говорит о наличии проблем, которые и пытаются ими разрешить. И одна из основных, по ее словам, – это то, что одним экспертам правоохранительные органы и суды доверяют, а другим – нет. «Если мы говорим на примере уголовного судопроизводства, то заключения экспертов Минюста России, СК России, МВД России и ФСБ России не подвергаются критике и принимаются на веру в 100% случаев», – указала она. Если же адвокат проводит исследование в коммерческом экспертном учреждении, то такое заключение во внимание, как правило, не принимается. Хотя, по сути своей, квалификация экспертов одинакова, причем в коммерческом учреждении они могут быть и более опытными. «Почему государство решило вернуться к данной проблематике спустя столько лет? Полагаю, что нагрузка на государственных экспертов увеличилась, сроки выполнения исследований огромные, отправление правосудия в разумные сроки становится невозможным», – подчеркнула Голуб.
Однако проект более чем десятилетней давности, настаивает она, и сейчас не потерял своей актуальности, поскольку «вопрос встал еще более остро». Регулярно адвокаты сталкиваются с тем, что заключения экспертов и специалистов, призванные в помощь защитниками с целью установления истины по делу, не принимаются судами. Более того, еще и адвокатов привлекают к ответственности за разглашение тайны следствия, поскольку, как часто говорится в судебных решениях, «приисканные эксперты не являются участниками по делу, процедура их допуска нарушена, ответственность не разъясняется» и т.п. Если будут приняты определенные стандарты для всех экспертов и для их деятельности, то не будет возникать вопроса – государственный эксперт проводил исследование или частнопрактикующий. Как, например, это действует по отношению к нотариусам. Среди них есть и государственные, и частные, но вопросов к их квалификации и полномочиям ни у кого не возникает, отметила Голуб. Так что приравнивание экспертов к одному стандарту позволит правоохранительным органам и судам назначать исследования в любом экспертном учреждении в разумные сроки, не нарушая прав участников. Отрицательная же сторона законопроекта, по ее мнению, может заключаться в предполагаемом сокращении числа экспертов, поскольку не все из них смогут пройти государственную аттестацию.
Заметим также, что, конечно, есть и опасность монополизации. Она обычно становится объективным последствием той ситуации, если государство переусердствует с ужесточением контроля.
Как пояснил «НГ» управляющий партнер AVG Legal Алексей Гавришев, главная проблема – это отсутствие единых стандартов. В делах могут участвовать как государственные, так и негосударственные эксперты, но требования к ним, уровень контроля и подходы к оценке заключений различаются. Это создает почву для споров, противоречивых экспертиз и, в отдельных случаях, злоупотреблений. Проект призван решить несколько задач: установить единые правила допуска к экспертной деятельности, закрепить требования к квалификации, повысить ответственность и сделать систему более прозрачной. Это особенно важно в условиях, когда заключение эксперта нередко становится ключевым доказательством. То, что документ обсуждается более десяти лет, как раз объясняется сложностью баланса интересов: с одной стороны, государство хочет навести порядок и снизить влияние недобросовестных экспертов, с другой – есть риск чрезмерного регулирования, которое может вытеснить независимых специалистов и фактически монополизировать рынок в пользу государственных учреждений. За это время, подчеркнул Гавришев, сама проблематика действительно не утратила актуальности – наоборот, она стала острее. Количество экспертиз выросло, сферы их применения расширились, а конфликтов вокруг качества заключений стало больше. Поэтому возвращение к законопроекту сейчас выглядит закономерным. При этом все-таки возникает и вопрос о необходимости его доработки, считает адвокат. Документ должен учитывать современные реалии – цифровые экспертизы, новые виды исследований, а также необходимость сохранения конкуренции между государственными и частными экспертами. Основным же риском он назвал вероятность «закручивания гаек». А если регулирование будет избыточным, то это может привести к снижению доступности экспертиз, удорожанию услуг и фактическому доминированию госучреждений. В таком случае сторона защиты рискует потерять возможность эффективно оспаривать выводы следствия. «То есть в позитивном сценарии реформа может повысить качество экспертиз и снизить количество спорных заключений. А в негативном – создать более формализованную и менее гибкую систему, где независимая экспертиза станет редкостью», – полагает Гавришев. И поэтому ключевой вопрос не в том, нужен ли такой закон, а в том, насколько аккуратно он будет реализован и сохранит ли баланс между контролем над экспертной деятельностью и ее независимостью.
Партнер адвокатского бюро «Интеллектуальный капитал» Андрей Завьялов считает, что сама по себе инициатива при ее эффективной реализации «несет в себе лишь положительные моменты». Он подчеркнул, что проблема низкой квалификации судебных экспертов назрела давно: бывает, что на поставленные вопросы эксперт не хочет или не может ответить, или делает некорректные выводы, что в конечном итоге приводит к следственным и судебным ошибкам. «Необходимо исключить дачу экспертных заключений, содержащих противоположные выводы», – говорит Завьялов. Он рассказал, что на личном опыте столкнулся, например, с тремя разными выводами о стоимости ущерба одного и того же автомобиля в результате ДТП. Диапазон оценок был от 800 тыс. руб. до 3 млн руб. В то же время у него есть опасения, что включение в реестр Минюста и исключение из него «могут повлечь различного рода злоупотребления со стороны правоприменителей».
