0
5480
Газета Наука Печатная версия

22.02.2012 00:00:00

Неразрывность и правопреемство

Тэги: институт, история, наука, техника


институт, история, наука, техника Юрий Батурин: «Одно десятитомное академическое собрание сочинений Ломоносова чего стоит!»
Фото автора

У этого учреждения Российской академии наук захватывающе интересная, драматичная и порою даже метафизически странная история. На будущей неделе, 28 февраля, Институт истории естествознания и техники имени С.И.Вавилова РАН отмечает свое 80-летие. Здесь не избежать тавтологии: дата в истории. Что она означает для российского общества, в беседе с заместителем главного редактора «НГ» Андреем ВАГАНОВЫМ обсуждает Юрий БАТУРИН, член-корреспондент РАН, директор ИИЕТ, Герой Российской Федерации, летчик-космонавт России.

– Юрий Михайлович, традиционный в таких случаях вопрос: что мы празднуем? С чем связана дата 28 февраля 1932 года в истории Института истории естествознания и техники (ИИЕТ)?

– В декабре 2011 года, то есть сравнительно недавно, президиум Российской академии наук принял постановление о признании даты 28 февраля 1932 года датой создания нашего института. В этом был заложен большой смысл.

Наше научное учреждение, которое занимается изучением истории науки и техники, науковедением, формировалось исподволь, очень постепенно, вполне естественным путем. Начать можно издалека.

В 1909 году была создана Комиссия по подготовке празднования 200-летнего юбилея Михаила Васильевича Ломоносова. А мы только что, в ноябре 2011 года, отметили 300-летие Ломоносова! И эти две даты, с разницей в 100 лет, достаточно символичны. К нынешнему юбилею мы выпустили много интересных и важных с научной точки зрения изданий. Одно десятитомное (пока вышли восемь томов) академическое собрание сочинений Ломоносова чего стоит┘ Возвращаясь к истокам формирования нашего института, можно вспомнить, что в 1909 году и заложено было созданной комиссией собрание сочинений Ломоносова, которое было допечатано уже при советской власти.

В 1910 году была создана Комиссия по подготовке выставки «Елизаветинское время и Ломоносов». Кстати, во время 300-летнего юбилея Ломоносова в Эрмитаже открыли выставку «Ломоносов и елизаветинское время». Она и сейчас работает. Чудесная выставка. Но мне сказали, что там только часть того, что экспонировалось на той, первой выставке. По естественным причинам очень многое оказалось утраченным.

Потом появилась еще одна комиссия – приближалось празднование 25-летия назначения на должность президента Академии наук великого князя Константина Константиновича Романова. Юбилей отметили в мае 1914 года, как раз перед войной.

Главный результат работы всех этих комиссий, на мой взгляд, в том, что в России была осознана потребность в изучении истории научных и технических знаний. В итоге в 1921 году была сформирована Комиссия по истории знаний (КИЗ). Вернувшийся из Симферополя сначала в Москву, потом – в Петербург Владимир Иванович Вернадский и возглавил эту комиссию. Потом Вернадский уезжал за границу. Когда он вернулся в 1926 году, КИЗ заработала на полную мощность, публиковались книги, сборники.

В 1930 году Вернадского на посту главы комиссии сменил Николай Иванович Бухарин. По его инициативе общее собрание АН СССР 28 февраля 1932 года приняло решение о создании на базе Комиссии по истории техники Института истории науки и техники, назначив академика Николая Ивановича Бухарина его директором. С этой даты началась фактическая история института, а с недавнего времени и официальная его история.

Вы знаете, есть какие-то знаки судьбы в биографии каждого человека. Другое дело, что мы эти знаки просто не в состоянии распознать. Иногда не умеем, а иногда это просто невозможно сразу.

Первой книжкой, которую я прочитал в своей жизни – а научился я читать рано и прочитал ее в четыре года, – была книга Сергея Ивановича Вавилова «Исаак Ньютон», которая была издана в 1943 году. Я подошел к отцовскому книжному шкафу и, поскольку мог дотянуться только до нижней полки, выбрал, как сейчас предполагаю, просто по внешней привлекательности: красивый серый корешок с орнаментом, тисненым золотом, а имя «Исаак Ньютон» – на синем фоне. Пошел и сел читать. Читал несколько дней. Мама говорит, что эти несколько дней я был абсолютно тихий. А мне просто надоело ходить по улицам, где мама учила меня читать вывески: «Ап-те-ка», «Бу-лоч-ная»┘ Я уже все вывески в округе знал. Надо было что-то еще читать.

Когда прочитал вавиловского «Исаака Ньютона», я пошел и что-то стал спрашивать у мамы по этой книге. Она удивилась, откуда, мол, я это знаю. Вот, говорю, прочитал. Родители не поверили. И немножко меня проверили. Я называл какие-то имена, даты. Но что такое астролябия, я, конечно, еще не знал┘

И когда я в 2010 году стал директором института, который носит имя Вавилова, только тогда и понял, что то был знак, что к этому и должно было прийти┘

Как и у человека, у социальных институтов, исследовательских организаций тоже есть своя судьба. Начальные условия любого развития, любой траектории определяют эту траекторию, а, следовательно, и судьбу. Как хорошо известно, судьба Николая Ивановича Бухарина сложилась трагично. На мой взгляд – это немножко ненаучное, метафизическое размышление, – трагичность судьбы Бухарина отразилась и на судьбе института. Он оказался связан с политическими фигурами и с политикой вообще, еще даже до своего юридического оформления.

– И Вернадский ведь тоже был видным политиком, одним из лидеров партии кадетов┘

– Совершенно верно! Но Вернадский, как умный человек, старался не высовываться, понимая, что если он захочет занять какое-то руководящее положение, то сразу попадет в поле зрения ОГПУ.

– А из-за чего сменили Вернадского на Бухарина?

– Точно сказать трудно. Но в 1929 году случилось погромное «Академическое дело». У одного из членов Бюро КИЗ, академика Сергея Федоровича Платонова, возглавлявшего отделение гуманитарных наук академии, Пушкинский дом, библиотеку Академии наук, обнаружили подлинные акты отречения Николая II и Михаила Романова. Их попытались, видимо, спрятать среди многих и многих документов в архиве Академии наук.

– Очень показательно, по-моему, что документы были спрятаны не в одном из государственных архивов, а именно в архиве Академии наук.

– Правильно! Люди понимали, что в государственном архиве эти документы скорее всего будут уничтожены. Из-за этого и началось «Академическое дело» с большой чисткой. И, может быть, вследствие этого назначили директором политика Бухарина.

По воспоминаниям, директором он был неплохим, правда, особого следа в изучении истории науки и техники не оставил. Хотя его доклад на Международном конгрессе по истории науки и техники в Лондоне стал классическим, и он известен.

В 1936 году институт перевели в Москву с очевидной целью его ликвидировать. Это было понятно. В 1937 году – процесс Бухарина и его расстрел, и в 1938 году Институт истории науки и техники ликвидируют.

– Так, значит, отсчитывать надо не с 1932 года?

– Тут начинается интереснейший и тоже очень драматичный эпизод из жизни ИИЕТ.

Академия наук понимала, что институт с такой тематикой нужен, но не смогла преодолеть политическое давление. Институт разбили на комиссии. Была создана Комиссия по истории Академии наук. В 1940–1941 годах была создана Комиссия по истории естествознания. В 1943 году – Комиссия по истории и философии науки, с 1944 года функционировала Комиссия по истории техники, были комиссии по истории биологии, химии, физико-математических наук┘ Были и попытки воссоздать институт.

Когда Академия наук воссоздавала институт, Совет народных комиссаров, то есть правительство СССР, не утверждал эти предложения. Сегодня, в результате исследования архивных документов, обнаружилось, что президиум Академии наук пошел в то время, может быть, на очень опасный для академии шаг. Но это был очень достойный шаг: Совнарком отменил решение о воссоздании института, а президиум Академии наук не отменил. И отсюда удалось протянуть цепочку правопреемства. В правовой доктрине есть тенденция различать неразрывность и правопреемство. В случае с нашим институтом разрывность была, а правопреемство сохранялось тем не менее.

Вернадский в то время написал памятную записку тогдашнему президенту АН СССР Владимиру Леонтьевичу Комарову, в которой обосновывал необходимость воссоздания Института истории науки и техники. В 1944 году Комаров попадает на прием к Сталину – кстати, Сталин редко принимал руководителей академии, – и он прихватил с собой записку Вернадского. Мол, наши великие ученые говорят, что нам нужен такой институт. Сталин ответил удивленно: «Конечно. А разве у нас нет такого института?» И в 1944 году институт был воссоздан под именем Института истории естествознания. В то время соотношение сотрудников – историков естествознания и историков техники было пять к одному; а в 1936 году при переезде в Москву было один к трем.

В 1953 году кандидат технических наук Валерия Голубцова, жена председателя Совета министров СССР Георгия Маленкова, работавшая ректором Московского энергетического института, решила объединить Институт истории естествознания и Комиссию по истории техники и занять руководящую должность в новом институте. Сопротивлялись и те и другие. Но в результате политический потенциал, который был заложен в эту историю, сыграл свою роль. Так был образован Институт истории естествознания и техники АН СССР. Директором был назначен член-корреспондент АН СССР Александр Михайлович Самарин, а Голубцова – одним из его заместителей.

Большой политический потенциал, надо сказать, был очень полезен институту на том этапе, но стал страшно вреден в XXI веке.

– Что вы имеете в виду?

– Ветераны института рассказывают такую историю. Когда Голубцова стала заместителем директора института, пригласили в Кремль председателя Моссовета, поставили на карту центра Москвы циркуль, провели окружность радиусом 300 метров и сказали: внутри этого круга найти здание для Института истории естествознания и техники┘

– Зачем понадобилась такая жесткая географическая привязка?

– Чтобы супруга могла ходить в Кремль к Маленкову обедать. И институт оказался в самом центре Москвы. Сначала он располагался в здании Политехнического музея на Новой площади, затем – в Старопанском переулке. А этот переулок в два раза ближе к Кремлю, чем, скажем, здание, в котором раньше располагался Конституционный суд, до Кремля – три минуты ходьбы!

В нынешние времена – даже более чем золотое место. Поэтому восемь лет назад правительство Москвы приняло распоряжение – будем делать в этом здании VIP-гостиницу. Все организации, которые находятся в этом здании, выселить; за счет инвестора найти равнозначные помещения┘ С тех пор эта история и тянется.


Сергей Вавилов прошел Первую мировую сначала в саперных, а затем в радиотехнических войсках.
Фото из книги «Смотрю на войну. Академик С.И.Вавилов. Фотографии и рисунки из дневников 1913–1916 гг.», ИИЕТ, 2011

– Кстати, там, в Старопанском, до сих пор ничего и нет.

– Это-то и обидно. Инвестор пропал. Распоряжение правительства Москвы, кстати, остается действующим. Но добиться, чтобы институту было предоставлено равноценное помещение, не удается.

А ведь у нас – уникальная научно-техническая библиотека. Из-за границы люди приезжали, чтобы поработать в библиотеке нашего института. Но вот уже семь лет библиотека лежит в коробках в подвале здания, в котором мы с вами сегодня беседуем. А это здание, чтобы вы понимали, строилось не для людей, а для компьютеров – здесь должен был быть компьютерный центр Института прикладной математики. Поэтому в большинстве комнат нет окон. Более того, здание даже не сдано в эксплуатацию. Юридически мы здесь не существуем, юридически наш адрес по-прежнему Старопанский переулок! Отсюда – проблемы и с электричеством, и с почтой, и с теплом, и с милицией┘ Это – жизнь, которой живет сейчас институт!

– Даже немного удивительно, что только в декабре прошлого года были расставлены все юридические точки над «i» в истории вашего института┘

– Когда президиум РАН в декабре прошлого года принял постановление об Институте истории естествознания и техники имени Вавилова РАН, он не только подтвердил этим постановлением преемственность, но фактически защитил и провел научную реабилитацию ученых института. Вот послушайте: «В подведомственном Академии наук Институте истории науки и техники хозяйничала шайка троцкистско-бухаринских шпионов и диверсантов. Методика научного вредительства заключалась в постановке, между прочим, не нужных, никак не связанных с нашей жизнью исследований». Газета «Правда», 11 января 1938 года, статья называется «Дармоеды от науки». И это была не единственная статья такого рода.

– И тем не менее каков научный потенциал ИИЕТ сегодня?

– У нас работают 163 научных сотрудника в Москве и 29 в петербургском филиале. В Петербурге – совершенно уникальный состав. Они не обладают таким спектром специалистов, как мы в Москве, но по своим направлениям ведут замечательную работу. Несколько томов в собрание сочинений Ломоносова, о котором мы с вами говорили, подготовили именно они.

А в Москве, в ИИЕТ, среди крупных отделов – Отдел истории физико-математических наук; Отдел истории химико-биологических наук; Отдел истории техники; Отдел истории наук о Земле; Отдел методологических и социальных проблем развития науки. Существуют центры истории организации науки и науковедения, истории социокультурных проблем науки и техники, экологический центр, архив науки и техники. Мы и изучаем историю, и пишем биографии ученых, исследуем социальные процессы в науке и научном сообществе. Например, эмиграцию российских, советских и снова российских ученых в другие страны.

Я, когда пришел в ИИЕТ, создал здесь еще одно подразделение: Центр виртуальной истории науки и техники. В виде интерактивных 3D-моделей мы можем показать в подробностях любой технический объект. Вот в марте, например, мы будем отмечать 90-летний юбилей знаменитой Шуховской башни. Замечательная 350-метровая ажурная конструкция, которая исследуется специалистами со всего мира. Владимир Григорьевич Шухов был молодец: он всюду возил за собой юриста, который оформлял патенты на его конструкции. Поэтому еще с тех пор признано во всем мире, что башня Шухова – первая конструкция такого типа. Но вот самих чертежей Шуховской башни нет! Наши специалисты провели лазерное сканирование башни и создали ее 3D-модель. И по этой виртуальной модели можно воссоздать чертежи.

Еще одно направление работы наших сотрудников – изучение устной истории, записанной на диктофон, на видеокамеру. У нас есть большая коллекция таких материалов. Но я придумал делать 3D-галерею известных ученых. Мы успели сделать такое интервью с одним из выдающихся конструкторов отечественной космической техники Борисом Евсеевичем Чертоком, чуть-чуть не дожившим до своего столетнего юбилея 1 марта 2012 года (Борис Евсеевич Черток умер 14 декабря 2011 года). Часовое интервью! Он сидит с нами в комнате и рассказывает нам свои воспоминания.

Договорились, что такие же 3D-интервью мы сделаем с Борисом Патоном, с нобелевским лауреатом по физике Жоресом Алферовым. В декабре прошлого года исполнилось 20 лет с тех пор, как академик Юрий Сергеевич Осипов руководит Российской академией наук. Конечно, я попрошу и его дать нам интервью.

– Я тоже припас маленький рояль в кустах к вашему юбилею. Я нашел «Календарь-справочник Академии наук СССР» за 1934 год. В этом очень любопытном издании, в разделе «Учреждения Академии наук СССР», первым значится как раз Институт истории науки и техники. Приведен адрес: Биржевая линия, 1. То есть еще питерский адрес института. Директор – Николай Иванович Бухарин, его телефон в Кремле и проч., и проч. И вот кратко задачи института: «Изучение истории науки и техники во всех отраслях и во все времена. Изучение истории научной деятельности Академии наук. Создание музея по истории науки и техники». Что касается «изучения истории науки и техники во всех отраслях и во все времена», это выполняется неукоснительно в меру предложенных обстоятельств. А вот что касается «создания музея по истории науки и техники» – с этим как?

– С этим не только у нас сложно, хотя мы предпринимали несколько попыток создать такой музей. Но у нас попросту нет помещений. Даже коллекцию микроскопов, которая была в институте, мы передали в Политехнический музей. Но у них сейчас – та же история, что и у нашего института. Место в самом центре Москвы. И отсюда – проблемы. Музею ищут место, где бы построить какой-нибудь ангар за Московской кольцевой или перевести их на ВДНХ на время реконструкции. Это все – очень печальные процессы. Потери будут.

Могу привести пример. На Бережковской набережной в Москве существует КБ «Общего машиностроения имени В.П.Бармина». У них там был свой замечательный музей. Я там бывал. И, слава богу, что-то даже фотографировал. Там была и лунная база, и действующие модели стартов космических ракет. Сейчас решили туда перевести Роскосмос. Вытащили оттуда все, в том числе и музей. По дороге сломали, что-то куда-то перенесли. Действующих моделей уже нет, перевозку они не выдержали. А людей, которые делали эти модели, уже нет в живых, чертежей не осталось.

– Не кажется ли вам, что власти просто не понимают, зачем им нужна какая-то история науки и техники?

– Власть просто не понимает, как из этого – в данном случае из ИИЕТ – делать быстрые деньги. Это ощущается. Но что такое история техники? Это в том числе и история неудачных проектов. У замечательного философа Мераба Мамардашвили, который одно время работал в нашем институте, есть такая мысль: неслучившееся оказывает влияние на будущую историю. Если ты знаешь, что, как и почему привело к неудачному проекту, на который ухнули огромные деньги, ты уже не совершишь ошибку в следующий раз.

– И потом, история науки и техники – это просто часть культурного наследия┘

– Этот аргумент настолько ясный, что даже необъяснимо, почему его не понимают. Историю искусств надо изучать, историю архитектуры надо изучать, историю религии скоро повсеместно даже в школах будут изучать. А историю науки и техники – никому не надо знать?! Как написать историю нашей страны в ХХ веке без того, как создавалась атомная бомба, как создавалась космонавтика, как происходила индустриализация? А сейчас порой может сложиться такое ощущение, что мы жили себе жили, и┘ вдруг спутник полетел! Откуда? Почему? Как? Никого это не интересует вроде бы. А ведь изменились международные отношения, изменился статус страны. А какие механизмы к этому привели – не хотят рассматривать. И это очень странно. Тем более что провозглашен курс на модернизацию страны.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Помощь "депрессивной десятке" не дает результатов

Помощь "депрессивной десятке" не дает результатов

Михаил Сергеев

Подшефные правительству территории наращивают свои долги

1
1174
Студентов учат без перспективы трудоустройства

Студентов учат без перспективы трудоустройства

Анатолий Комраков

Система образования живет в докризисной реальности

0
1255
Россия отстает от Китая – теперь и по ВВП на душу населения

Россия отстает от Китая – теперь и по ВВП на душу населения

Ольга Соловьева

Производство на каждого жителя в РФ уже опустилось ниже 10 тысяч долларов в год

0
1483
В январе-феврале 2021 года Россия экспортировала в страны дальнего зарубежья 32,83 млн т нефти

В январе-феврале 2021 года Россия экспортировала в страны дальнего зарубежья 32,83 млн т нефти

0
537

Другие новости

Загрузка...