0
5355
Газета Наука Печатная версия

09.11.2021 17:25:00

Риски академической и организационной онлайн-мобильности

Идея «глобальных университетов» и практика трансформации высшего образования

Николай Елецкий

Об авторе: Николай Дмитриевич Елецкий – доктор экономических наук, профессор, действительный член Академии философии хозяйства.

Тэги: университет, вуз, образование, высшее образование


университет, вуз, образование, высшее образование Несмотря на распространенность термина «глобальный университет», до сих пор четко определить – что это такое, очень трудно. Типичный пример – Глобальный университет в Бейруте (Ливан). Фото со страницы Global University Beirut в Facebook

Недавняя публикация международного рейтинга университетов THE (World University Rankings 2022) и последовавшие за этим дискуссии об обоснованности критериев ранжирования вузов высветили целый ряд актуальных проблем развития мирового и российского высшего образования. Прежде всего – это все более заметная значимость феномена «глобальных университетов», одним из условий отнесения к числу которых являются высокие позиции в международных рейтингах (помимо упомянутого THE, наиболее известны также QS, «Шанхайский рейтинг» ARWU, Best Global Universities-USN&WR, CWTS Leiden и др.).

Признаки университета

Усилению внимания к этому феномену способствовала пандемия, в условиях которой резко расширились масштабы дистанционного обучения, в том числе трансграничного, и тем более явно выявилась противоречивость национальных образовательных приоритетов, с одной стороны, и тенденций унификации глобальных образовательных технологий – с другой.

Несмотря на распространенность и достаточно длительную историю применения, термин «глобальный университет» вплоть до настоящего времени характеризуется весьма высокой содержательной неопределенностью, вариантностью трактовок и размытостью понятийных границ. Очевидно, что это понятие применимо не только (и во многих аспектах – не столько) к тем университетам, которые формально содержат в названии термин «глобальный», хотя такие вузы и вузовские ассоциации существуют и стремятся соответствовать заявленному статусу. К их числу относится, например, Global University Systems (GUS) – зарегистрированная в Нидерландах корпоративная группа, включающая около трех десятков колледжей и университетов в Великобритании, странах ЕС, США, Канаде, Индии, Израиле, Сингапуре, которые осуществляют набор студентов (всего их более 75 тыс.) почти в 180 странах мира. Можно отметить также Global University (Бейрут, Ливан), теологический Global University (Спрингфилд, Миссури, США) и т.д.

Однако очевидно, что не с меньшими, а во многих отношениях – и с большими основаниями глобальными являются и считаются крупнейшие и наиболее авторитетные университеты, лидирующие в упомянутых выше международных рейтингах.

Если обобщить распространенные эмпирические оценки, то к числу основных признаков глобального университета относятся: международные (трансконтинентальные, в пределе – глобальные) географические параметры деятельности, включая наличие филиалов в нескольких/многих странах и/или значительную долю студентов, преподавателей и исследователей из разных стран; большой контингент обучающихся; использование в образовательной и научно-исследовательской деятельности глобальных информационных ресурсов и свобода доступа к собственным информационным и прежде всего учебно-методическим ресурсам; мировой уровень осуществляемой научно-исследовательской деятельности; глобальная известность, значимость и высокий международный авторитет.

Нетрудно отметить формальную нестрогость каждого из перечисленных признаков. Однако, по-видимому, их сочетание позволяет повысить степень определенности понятия «глобальный университет» с учетом необходимости дальнейшей конкретизации количественных и качественных параметров этих признаков и их разноуровневой корреляции. Так, относительная малочисленность контингента обучающихся может быть в аспекте глобальной значимости университета компенсирована и перекрыта высоким уровнем научных исследований и международного авторитета. Типичный пример – британские Оксфорд и Кембридж. Уменьшается также значимость наличия зарубежных филиалов традиционного типа, а в системе дистанционного образования эта проблема вообще снимается.

Терминологические варианты

Условность количественных показателей и нестрогость качественных критериев определения статуса университета в качестве глобального отражается и в вариантности терминологии. Так, близким по контексту является понятие «университет мирового класса» или «мирового уровня». В случае приоритетности функций исследовательской деятельности соотносительно с образовательными применяется понятие «исследовательский университет мирового класса».

В некоторых случаях международный статус отражается посредством термина «открытый» в названии университета. Таков, например, Открытый университет (Open University, OU, Великобритания), в котором обучаются более 175 тыс. студентов из десятков стран мира и который активно развивает концепцию глобальной виртуальной среды обучения (VLE).

Идея глобальности может отражаться в названии вуза метафорически – например, через понятие «Университет номадов» (Nomad University), содержащее аллюзию, с одной стороны, на концепцию «глобальных кочевников» Ж. Аттали, а с другой – на практику вузов, реализующих модель непрерывного глобального географического передвижения образовательных и исследовательских проектов (MINERVA University, США).

Идея географической инвариантности космополитического образовательного процесса «везде и нигде одновременно» усиливается по мере количественного увеличения, функциональной дифференциации и роста социально-экономической значимости «цифровых номадов». И не случайно реализующий эту модель MINERVA University уже определяют как «Гарвард онлайн-обучения».

Еще один терминологический вариант – отражение глобальности целей и функций не в названии университета, а в формулировках его миссии – так, например, как ее определяет международная платформа «Mindvalley University» («Долина Разума») : «Mindvalley создает всемирный университет инновационного образования для людей всех возрастов и происхождения. Вне территориальных границ».

Глобальные масштабы и функции могут характеризовать в некоторых случаях и деятельность университетов, в которых доминируют неанглоязычные образовательные программы. Но такого рода университеты уступают по глобальной значимости англоязычным и ориентированы на специфические цивилизационные, мегарегиональные и конфессиональные сегменты мирового образовательного рынка. Это некоторые университеты стран ЕС, особенно Франции и Германии, крупнейшие испаноязычные, в том числе латиноамериканские университеты, арабоязычные, включая упомянутый выше Global University (Бейрут), теологический университет Аль-Азхар и Каирский университет, ведущие университеты Турции и Израиля. Глобальную роль играют и крупнейшие университеты Китая независимо от языковой структуры преподавания, что отражает роль этого государства в современном мире.

Российский акцент

Перечисленным выше критериям соответствует и ряд российских вузов, в том числе входящих в ассоциацию «Глобальные университеты». С сентября 2020 года в рамках ассоциации действует «Глобальная университетская лаборатория» с онлайн-платформой, интегрирующей информацию по наиболее эффективным отечественным и зарубежным практикам. В то же время применительно именно к российским университетам наиболее наглядно проявляется сегодня неразработанность, противоречивость и несовершенство критериев оценки действительного уровня и международной значимости вузов.

С одной стороны, очевидна недооценка их статуса вследствие перекоса международных рейтингов в пользу англосферы. С другой – доминирование в этих рейтингах формальных показателей наиболее сильно деформирует картину в рамках российской системы высшего образования, важнейшей специфической особенностью которой остается возможность получения материальных и имиджевых бонусов за счет подмены реальной работы ее имитацией.

В ходе дискуссий по поводу последнего рейтинга THE справедливо был отмечен показушный характер «накрутки» якобы наукометрических показателей некоторыми вузами за счет платных публикаций в коммерческих «мусорных» журналах, специально создаваемых для такой накрутки. При этом гораздо меньшее внимание уделено тому факту, что подобная накрутка является неизбежным следствием министерских требований к публикационной активности и цитируемости в зарубежных базах Scopus и WoS в качестве основных аккредитационных и иных оценочных показателей. Несмотря на аргументированную многолетнюю критику этой порочной практики, ситуация не меняется, не только искажая реальную картину вузовских достижений, но и усугубляя потенциал коррупционности, о чем не раз велась речь и на страницах «НГ» (см., например: Корниенко О. Как сравнительно честно отобрать деньги у преподавателей вузов. Принцип публикации за свой счет в основе развратен // «НГ-наука», 2017, № 14).

Однако реальное положение дел искажается не только нагнетанием вала «мусорных» публикаций и индексов цитирования, но и раздуванием других объемных параметров и показателей деятельности вузов. Этого зарубежные эксперты либо не понимают, либо осознанно игнорируют в целях стимулирования негативных процессов в российском высшем образовании. На официальном уровне вроде бы осуждена кампания «укрупнения» вузов, но ее негативные последствия так и не преодолены. Монструозные образования, искусственно-принудительно слепленные из разнородных вузов и специальностей, не только продолжают бюрократически раздуваться, но и, спекулируя «достижениями» гигантомании, чуть ли не всерьез претендуют на сопоставимость с лучшими отечественными и зарубежными университетами.

В действительности «превосходство» над Кембриджем в количестве «мусорных» публикаций и в числе искусственно загнанных под одну вывеску студентов – весьма сомнительное достижение. Стремиться к повышению позиций в рейтингах, конечно, необходимо – но за счет настоящего повышения качества учебного процесса и научных исследований, а не показухи.

Недостатки российской высшей школы, порождаемые бюрократизацией, формализмом и имитацией достижений, могут усилиться и еще более явно проявиться в условиях виртуализации образовательного процесса, которая применительно к проблеме развития глобальных университетов означает изменение сущностных аспектов их роли, организационного строения и механизмов функционирования.

Люди, как пазлы

Сейчас выдвигаются идеи об изменении сущности самого понятия глобального университета: от понимания его в качестве глобального по масштабам деятельности и роли, но отдельного, организационно обособленного вуза. Прогнозируется переход к единой глобальной виртуальной сетевой структуре. Она включает в себя все существующие в мире образовательные и исследовательские учреждения и/или их подразделения, способные и желающие выставить на общемировую информационно-образовательную онлайн-платформу конкурентоспособный контент. Такое понимание предлагается, например, в концепции «Нового глобального университета» марроканского теоретика Дж. Бенхайоуна.

Прообраз подобной модели применительно к мегарегиональному уровню можно найти в европейских проектах онлайн-мобильности в рамках системы мультиаспектных ассоциаций европейских университетов. Она предполагает возможность одновременного обучения в нескольких университетах и одновременного получения нескольких дипломов разных вузов с соответствующим изменением порядка административно-юридической «привязки» студента к отдельному вузу.

Очевидно, что возможность подключения к единой общемировой информационно-образовательной онлайн-платформе «Нового глобального университета» элиминирует вопрос о географическом соотношении обучающегося, с одной стороны, и организации процесса обучения – с другой. Такое подключение можно осуществить из любой точки планеты. Академическая и организационная онлайн-мобильность при одновременном росте междисциплинарного характера осваиваемых курсов создает возможность полноты реализации такой особенности современной модели высшего образования, как сочетание универсализации и индивидуализации обучения. Каждый индивид получает возможность формирования уникального личностного образовательного «пазла», элементы которого могут быть включены и в «пазлы» других людей, но в ином сочетании и при наличии несовпадающих элементов.

Вместе с тем отмеченные возможности и тенденции развития сферы высшего образования и, в частности, глобальных университетов соотносятся главным образом с техническими параметрами образовательного процесса, в то время как многие социальные и организационные аспекты остаются в стороне или затрагиваются недостаточно и упрощенно. Нет ясности в представлениях об организации контроля за качеством работы преподавателей и студентов; в трактовках принципов, критериев и механизмов оценки знаний и квалификаций студентов и выпускников; в конкретике процедурных моментов юридического признания дипломов; отсутствует принципиальная и процедурная определенность и унифицированность национально-государственной нострификации дипломов международных виртуальных университетов. Не выяснены механизмы ограничения влияния на учебный процесс административно-бюрократических структур и функционеров. По авторитетному мнению Б. Ридингса, автора исследования «The University in Ruins» (1997), именно преобладание роли администратора над ролью преподавателя повергло современный университет в «руины».

Еще более сложны и противоречивы вопросы, связанные с целевой и идеологической ориентацией глобальных университетов. Фактическая современная практика такова, что глобальные университеты на основе утвердившейся модели компетентностного подхода ориентированы на подготовку человека-функции, легко управляемого космополитического сотрудника ТНК, квалифицированного конформиста, ориентированного на удобные для геоолигархии жизненные, профессиональные и карьерные ценности.

Между тем современный этап развития мировой цивилизации характеризуется сохранением национально-государственной и иной уровневой специфики и идентичности, наличием противоречивых, а в некоторых отношениях и взаимоисключающих интересов различных социальных групп и общностей. Вопрос о том, на чьей стороне окажется выпускник глобального университета в случае конфликта между ТНК (или иной международной структурой), работником которой он является, и государством его происхождения, является по крайней мере неоднозначным. Сегодня глобальные университеты фактически являются одним из инструментов системы глобального управления, созданной и действующей в интересах геоолигархии.

Переход от нынешней системы альянсов глобальных университетов к единому общепланетарному «Новому глобальному университету» или иной модели виртуальной глобальной университетской корпорации не снимет, а, возможно, еще более усугубит отмеченную проблему. Современные реалии позволяют с большой вероятностью предположить, что «Новый глобальный университет» как одна из глобальных корпораций станет еще одним мощным инструментом в руках геоолигархии, стремящейся посредством проекта «Великая перезагрузка» утвердить всевластие ТНК и добиться ликвидации принципа национально-государственного суверенитета.

Высказываются также предположения, что возникшая в условиях «новой реальности» проблема поиска эффективных форм сочетания дистанционных и очных форм обучения в новой концепции глобального университета будет решаться посредством двухуровневой модели – дистанционное обучение для основной массы зарубежного студенческого контингента и очное – для «элиты», в том числе для отбираемых по всему миру и приглашаемых в головные подразделения наиболее талантливых исследователей.

Данные проблемы особенно актуальны для России. Нетрудно заметить, что цели и установки российской ассоциации «Глобальные университеты» вполне соответствуют зарубежным моделям высшего образования в функциональном и идеологическом аспектах. Они фактически превращают российское высшее образование во вторичный и зависимый элемент тех структур международного образовательного пространства, которые в наибольшей степени подчинены интересам глобального капитала.

Это же можно сказать и о практике реализации проекта «5–100». Его наиболее значимым эффектом стало облегчение процедуры транзита наиболее талантливых выпускников российских вузов, особенно являющихся центрами стратегических и оборонных исследований, в зарубежные образовательные и научные учреждения. «Лучшим студентам для начала предлагают стажировку. По результатам стажировок... как правило, предлагают работу. В результате выстроена и успешно работает система «выращивания мозгов» для Запада за российский счет» (Н. Склярова, «О некоторых последствиях проекта «5–100»).

Недоумение экспертов не раз высказывалось и по поводу того, что в составе действующего с 2013 года Совета по повышению конкурентоспособности ведущих университетов Российской Федерации среди ведущих мировых научно-образовательных центров до недавнего времени половина членов являлись иностранными гражданами. Более того, представляли конкурирующие зарубежные структуры, вряд ли заинтересованные в укреплении международных позиций российских вузов. Положение мало изменилось и после утверждения в феврале 2021 года нового состава Совета.

Присущий предшествующей модели глобализации эффект дифференциации ее бенефициаров и жертв распространяется и на деятельность глобальных университетов, и задача каждого государства – обеспечить интеграцию отечественной образовательной системы в мировое образовательное пространство на условиях и в формах, соответствующих национально-государственным интересам. В современных реалиях ключевое значение имеет цифровизация мирового образовательного пространства, создающая техническую базу для формирования глобальных образовательных онлайн-платформ и индуцирующая потенциал консолидации ныне существующих глобальных университетов в рамках общемировой виртуальной университетской корпорации. В то же время сохранение национально-государственной формы организации социума и иных относительно обособленных социальных структур означает наличие особых интересов и целей, которые должны учитываться в процессе функционирования и развития образовательной системы на национальном и глобальном уровнях.

Ростов-на-Дону


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


На стипендию Эн+ и РУСАЛа претендуют более 800 студентов

На стипендию Эн+ и РУСАЛа претендуют более 800 студентов

Василий Столбунов

0
1809
Педагог сегодня должен быть больше, чем простым транслятором знаний

Педагог сегодня должен быть больше, чем простым транслятором знаний

Наталья Савицкая

Вчерашние выпускники вузов зачастую не понимают, что их миссия намного шире профессиональных стандартов

0
4619
В дополнительном образовании надо быть суперпрофессионалом

В дополнительном образовании надо быть суперпрофессионалом

Антон Зверев

Родители за счет занятий детей в кружках пытаются сделать ребенка инструментом собственной успешности

0
5252
Заграница не поможет нашему студенту

Заграница не поможет нашему студенту

Елена Герасимова

Желающих поучиться в зарубежных университетах стало меньше

0
7300

Другие новости