0
3687
Газета Стиль жизни Печатная версия

30.11.1999 00:00:00

"Фашистом я никогда не был..."

Этой осенью г-н Ив Жантийом, наследник и владелец архива Ивана Сергеевича Шмелева, любезно предоставил возможность поработать в этом архиве сотрудникам Российского фонда культуры. И при разборе ящика с фотографиями была найдена копия шмелевского письма в американский Толстовский фонд. Письмо ранее не публиковалось и не цитировалось. Обстоятельства, заставившие писателя взяться за перо, изложены в нем предельно ясно. В качестве комментария хочется добавить следующее. Первая, весьма нейтральная заметка в американском "Новом русском слове" (М.Слоним) появилась 5 ноября 1944 года. Вторая, обвиняющая Шмелева в коллаборационизме, - 24 апреля 1947 года. 4 мая поэт и литературовед Г.П. Струве написал в эту газету, что "достаточных оснований для бойкотирования И.С. Шмелева не имеется". Через несколько дней "Новое русское слово" напомнило Г.П. Струве о "фотостате воззвания, в котором Шмелев приглашал русских людей на благодарственный молебен по случаю "освобождения немцами Крыма". 25 мая 1947 года Московское радио оповестило, что Шмелев "работал с немцами" во время оккупации. 26 мая в советской "Правде" писатель был назван "фашиствующим элементом" (вместе с Берберовой и Арсеньевым). 31 мая парижская "Русская мысль" поместила шмелевский "Необходимый ответ" (он неоднократно перепечатывался в России, заголовок нашей публикации взят оттуда). 6 июня парижские "Русские новости" выступили против Шмелева, процитировав материалы "Парижского вестника" (некоторые передовицы), "Правды" и ответ "Нового русского слова" на письмо Г.П. Струве. Через год на следующее выступление все той же американской газеты (15 июня 1948 года) Шмелев публично уже не отвечал.
Материал подготовлен дирекцией президентских программ Российского Фонда культуры в рамках программы "Русское зарубежье".
Орфография подлинника сохраняется.

Женева
10.VIII-1948
Учредительнице и Председательнице Фонда
Л.ТОЛСТОГО,
Графине Александре Львовне ТОЛСТОЙ
Нью-Йорк

Глубокоуважаемая Александра Львовна,

Обращаюсь к Вам с покорнейшей просьбой выслушать меня.

Уже 4-ый год "Нов. Русск. Слово" печатает позорящия меня заметки: мне вменяют "сотрудничество с немцами" во время оккупации. Это достигло цели: Фонд Л. ТОЛСТОГО не включил меня в число лиц, кому посылал помощь. В этом для меня существенно - не отказ в помощи, а осуждение и обида: от меня даже и не попросили объяснений. Я не отозвался на сообщения газеты, т.к. в то время не знал всего полностью. Но, получив как-то Американскую посылку, увидал, что посылка уделена мне "в частном порядке", вне списка тех, кому помогал Фонд. Было это года два тому. Я написал Б.И. Николаевскому, прося - впредь не посылать мне посылок, и высказал горький протест: от меня даже не запросили объяснений.

В конце мая 47 г. Московское радио оповестило, что писатель Ив. Шмелев, сотрудник "фашистской" газеты "Русская Мысль" в Париже, "работал с немцами во время оккупации". Тут я не счел возможным молчать и тотчас поместил в "Русской Мысли" # 7, 31 Мая 47 г. - "Необходимый Ответ". Этот "ответ" я прилагаю для Вашего осведомления.

Парижская газета "Русск. Нов." сейчас же отозвалась на мой "ответ": не опровергая моих возражений, оповестила, будто я, в свое время, "составил воззвание" к русским людям, приглашавшее на молебствие в храме на Дарю, "по случаю завоевания Крыма немцами". Тогда я не нашел в себе сил опровергнуть и эту клевету, подкреплявшую клевету сов. радио: я не мог выставлять на злую потеху палачей России - большевиков и их приспешников мое сокровенное, мою неизбывную боль: опровергая клевету, я должен был раскрыть личное мое, объяснять злорадствующим все то, что вынудило меня дать подпись под "воззванием группы бывших жителей Крыма" и присутствовать на поминовенном молении о многих тысячах российских людей, убиенных в Крыму большевиками, и вознести благодарение Господу за освобождение Крыма, - священной могилы жертв большевицкаго террора, - от богоборческой власти - насилия. Я сказал себе: придет срок, и правда откроется. Я верил, - и продолжаю верить, - что русские люди, знающие меня, знающие, чем все эти наветы вызваны, этим наветам не поверят; а что поносят меня враги... к этому я привык с первых еще лет моей литературной работы за-границей, изображая воплощение большевизма в Российской и мировой жизни: его победы над мучимой и испепеляемой Россией, его внечеловеческие замыслы искоренить истинную, самобытную Россию и живую душу нашего великого народа, о чем свидетельствует написанное мною. И на последнюю клевету я не отвечал. И верно: знающие меня не поверили врагам и не изменили отношения ко мне; мои читатели не только не отвернулись от меня, а даже показали усиленную ко мне участливость, всячески обо мне заботясь. Враги пытались доносить на меня иностранным издательствам, но и это не достигло цели: у меня есть доказательство сего.

По бытовым условиям трудно мне стало жить в Париже, где я основался вот уже 26 лет: я уже не мог доставать молока и чистаго хлеба, необходимых мне при моей болезни: свыше 30 лет я болен язвой дуоденаль, недугом изнуряющим, требующим особенной диэты. И я решил уехать на время в США в глухие места, близ Обители Св. Троицы, чтобы в сносных условиях заканчивать трудную литературную работу. В этом мне содействовала и сама Обитель, - я печатаюсь в ея журнале "Прав. Русь" - и другие: Братство им. Св. Равноапост. Князя Владимира, Фонд имени Пушкина, и большое Америк. Изд-во в Нью-Йорке, издававшее мои книги: от последних трех учреждений были мне присланы аффидевиты. В план моей поездки входили - чтение отрывков из моих книг и лекции о русской литературе и русской культуре. В исходе прошл. декабря я уехал в Женеву. Здесь я пытался - и все еще пытаюсь - получить временную визу в США.

И вот, в номере от 15.VI. с.г. газеты "Новое Русск. Слово" появилась заметка, под четким заглавием "Ив. Шмелев намерен переехать в С. Штаты":

"Проживающий сейчас в Швейцарии писатель Ив. Шмелев до сих пор тщетно хлопотал о предоставлении ему Амер. Имигр. визы. Шмелев хотел приехать в Соед. Штаты по приглашению церковных кругов, близких Митр. Анастасию, и поселиться в Жардонвильском Монастыре.

Во время Германской оккупации во Франции Шмелев сотрудничал в Жеребковском "Парижск. Вестн." и отслужил в Соборе на Рю Дарю благодарственный молебен по случаю занятия немцами Крыма".

Такая "заметка", явно поддерживающая клевету сов. радио и сов. газеты "Русск. Нов.", столь созвучная советским органам, носящая смысл доноса, м. б. достигла цели, - но, оговорюсь, пока только мое предположение: мне было отказано, без объяснения причин, в туристич. визе.

И теперь я считаю необходимым защитить себя от злых наветов: клевета сеется среди русских людей в США. Но, один, что могу я сделать? Кто может мне помочь? Только авторитетнейшее русское учреждение. И я решаюсь просить учрежденный и возглавляемый Вами Фонд Л.ТОЛСТОГО рассмотреть все и решить, - путем ли третейскаго суда или другим, надежным и соответственным путем: правы ли обвиняющие меня в безнравственных действиях в отношении к России и ея чести; или - признать, что я не совершил ничего во вред и поношение России и моего народа, что я не изменил долгу и достоинству русского писателя, что я не содействовал врагам России в их черном деле.

Иного средства защищаться от позорящих меня наветов и раскрыть правду - у меня нет пока.

Из моего "ответа" в "Русской Мысли" Вы узнаете мои объяснения по поводу моего печатания в "Парижск. Вестн." А что касается злостного обвинения меня в том, что я "отслужил благодарственный молебен по случаю занятия немцами Крыма", я считаю необходимым дать нижеследующие объяснения:

Когда Крым был занят немцами, группа коренных обитателей Крыма в Париже обратилась ко мне с просьбой подписать составленное ими воззвание, приглашавшее помолиться за убиенных в Крыму большевиками и за освобождение Крыма от богоборческой власти. Я дважды отклонил эту просьбу, остерегаясь как бы мое участие в этом действии не было воспринято, как моя радость, что немцы отняли у России Крым. Есть свидетель этих моих отказов: помощник церковного старосты храма на Дарю, хорошо известный православному Парижу, лицо достойное, о чем могут засвидетельствовать ныне находящияся в США: Н.П. Афонский и Епископ Никон; - Александр Николаевич Меркулов, мой парижский сосед, почти ежедневно заходивший ко мне и обо мне заботившийся. Его адрес: # одиннадцать, рю Клод Лорен, Париж, 15 арронд.

В начале 1 июля 42 г. ко мне снова приехали два инженера, б. жители Крыма, русские офицеры, товарищи моего сына по Белой Армии, и опять настоятельно просили дать подпись под воззванием, составленном "группой коренных жителей Крыма", а не мною, как злостно писалось и в Париже, и в "Нов. Русск. Слове". Я снова отказался. При этом как раз присутствовал А.Н. Меркулов. В эту пору я страдал приступами обострившейся хронической моей болезни - язвы дуоденаль. При таких приступах я, обычно, теряю силы, утрачиваю способность владеть собой: кто страдал таким недугом, тот это знает. Я помню, как А.Н. Меркулов сказал упрашивавшим меня: "Вы видите, что И.С. болен... Оставьте его в покое!" Тут один из инженеров воскликнул, как бы с укором мне: "но, ведь, т а м ваш Сережа!"... Да, там, на окраине г. Феодосии, где-то... - останки моего единственнаго сына, умученнаго и убитаго большевиками-чекистами, в январе 21 г., студента-офицера, отравленнаго газами на Стоходе, потом добровольца, бившагося против красных - в Крыму, на Кавказе, в Туркестане, на Каспии, в Донецком Бассейне, снова в Крыму... без сил, оставшимся с семьей, т.е. с матерью и со мной, в Крыму, захваченнаго палачами, брошеннаго, до безсуднаго разстрела, в табачный подвал в Феодосии. Эти слова - укоризна были мне, как нож в сердце. Вдруг с болью мелькнуло мне: "забыл своего мальчика?!.." И я, утратив остаток воли, в болях от язвы, едва мог выговорить: "вписывайте... я приду молиться". И, насколько помню - 18 июля, я пришел в церковь и молился. А составившие воззвание о молении напечатали это воззвание в "Парижск. Вестнике", поместив и мою подпись; а чтобы и меня связать - в глазах читателей - с коренными жителями Крыма, самовольно добавили: "автор "Солнца Мертвых". Эту вот добавку про-советчики в Париже и перепечатавшие в Нью-Йорке бросали мне издевательски. Меня сопровождал в церковь тот же А.Н. Меркулов, помогал мне подниматься по лестницам метро. Помню, что он негодовал на вырвавших у меня подпись, жалел меня. А мне тогда все было безразлично: я страдал душевно и телесно.

Но что же склонило меня дать подпись под воззванием и присутствовать на молении? Вот, какия беглыя соображения, насколько я помню, насколько я мог соображать. Я говорю это с полной искренностью, и надеюсь, что так это и примут:

Там, где-то, прах моего сына... Крым, священная великая могила, освобожден из-под страшной, нечеловеческой власти, и можно просить разрешение поехать туда, чтобы искать останки моего мученика; м. б. я найду, опознаю по зубному протезу... отслужу панихиду на неведомой могиле... Крым взят... отнят у тех, кто всю Россию отнял обманно у русского народа... всю Россию и все дорогое в ней! Все наше извечное, исконное, все духовно и исторически ценное стирает, изничтожает... Не у России взят Крым... - у палачей России! Все это временное, Крым снова вернет Россия, как не раз возвращала отторгнутыя у нея части. Какой было бы радостью, если бы Крым был отнят у большевиков Белой Армией... но у немцев он не останется!.. Но главное совершилось: Крым уже не во власти богоборцев и осквернителей всего святого...

В храме на Дарю не было ни слова возглашено о "победе немцев", это совершенно точно: служил прот. Сахаров, пел хор Н.П. Афонского. Возглашалось о упокоении душ - жертв большевицкаго террора и благодарение Господу за освобождение этой частички России от богоборческой власти. Вот все то, что я не мог выносить на злорадствующие глаза сов. патриотов и их хозяев.

Меня поносят, меня обвиняют чуть ли не в измене России. К т о обвиняет? Кто поносит?.. 5-6 неведомых, именующих себя "патриотами!!"... "выбравших паспорта", изъятых из Союза Писателей и Журналистов... - и им вторит "русская" газета в... Нью-Йорке. Что эти, ратующие за честь России, клеймящие русскаго писателя, - сделали для России?! что?!!! Никто не знает, не знают и они. Но они выполняют "задание" своих хозяев. Понятно, что большевики считают меня своим врагом; понятно, что не силах, в свободной стране, заткнуть рот русскому писателю, они поливают его грязью: они знают все, что писатель писал о них и о России... Но непонятно, почему Американская - "русская" газета так рьяно помогает им..?

Больше мне нечего сказать: я сказал в с е. Пусть разсудит меня авторитетная русская общественность, - мой читатель: родное мое, а не враги и приспешники их. Знаю: Россия - придет срок! - меня оправит!, Россия меня примет, - память обо мне и мой труд во Имя ея. А пока пусть помогут мне в этой моей борьбе с ложью и клеветой. Совесть моя покойна. Но и, со спокойной совестью, в травле, - больно и нестерпимо жить. И, что самое горькое, - как эта нестерпимость мешает в последнем, уделенном мне благе, - писать о Добре и Правде, о родном... в меру моих сил выполняя назначенное мне Богом, - в это назначенное я твердо верю и сознаю всецело свою ответственность.

Пусть же поймут меня. Я прошу Вашего содействия, прошу содействия Фонда великаго нашего Толстого - помочь правде, найти ее, эту правду, в том хаосе лжи и клеветы, который нагромождают на меня. Не знаю, найдет ли Фонд Л.Толстого верное решение, но я надеюсь, что решение будет найдено и облегчит меня. Но, что я точно знаю, вот что: перед Россией, перед моим верным читателем, перед подлинно русским человеком - я не погрешил.

Публикация Елены ОСЬМИНИНОЙ

Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Польша выставляет Германии счет за исторические обиды

Польша выставляет Германии счет за исторические обиды

Валерий Мастеров

Для подсчета ущерба, причиненного в годы Второй мировой войны, по инициативе премьер-министра страны создается специальный институт

0
895
За миллионерами в Китае теперь могут прийти в любой момент

За миллионерами в Китае теперь могут прийти в любой момент

Владимир Скосырев

Компартия КНР готова полицейскими мерами сокращать разрыв между бедными и богатыми

0
1028
На УДО заключенные не надеются

На УДО заключенные не надеются

Екатерина Трифонова

Суды продолжают отказывать в свободе даже тяжелобольным

0
808
Депутат Рашкин подал иск к Госдуме из-за недопуска адвоката на заседание о снятии неприкосновенности

Депутат Рашкин подал иск к Госдуме из-за недопуска адвоката на заседание о снятии неприкосновенности

0
648

Другие новости

Загрузка...