0
4701
Газета Стиль жизни Печатная версия

30.08.2001 00:00:00

Настоящий Пелевин

Тэги: пелевин

Окончание. Начало см. "НГ", 29.08.01.

ВСЕ-ТАКИ приобретенные в Литинституте знакомства иногда неплохо помогали. Писатель Михаил Умнов в отличие от Пелевина институт окончил и дипломную практику проходил в толстом литературном журнале "Знамя". Там он подружился с литературным критиком Викторией Шохиной. В то время она работала в "Знамени" редактором отдела прозы. В иерархии "толстых" литературно-художественных журналов "Знамя" - на втором месте. Выше него в литературной иерархии только "Новый мир". Опубликоваться в "Знамени" означало стать настоящим писателем. Так считается даже сегодня, что уж говорить о зиме 1991 г., когда по рекомендации Умнова Виктор Пелевин пришел к Виктории Шохиной и принес рукопись повести "Омон Ра".

"Он проходил по ведомству фантастики тогда. А ему хотелось эту границу развлекательной, как у нас считается в России, и настоящей прозы перейти. Он мог иметь успех, например, как братья Стругацкие, но он хотел большего, как я его понимаю, и был прав", - говорит Виктория Шохина.

Повесть членам редколлегии "Знамени" понравилась и в марте 1992 г. была принята к публикации. А затем "Знамя" напечатало и повесть "Жизнь насекомых".

Пелевин относился к авторам, которые судьбой своих рукописей интересуются очень активно, иногда даже навязчиво. Он звонил "почти беспрерывно", вспоминает Шохина, иногда, по его словам, не из Москвы. Однажды позвонил и говорит: "Я звоню из сталактитовых пещер, подвешенный к чему-то, кругом летучие мыши, быстро скажи, приняли рукопись или нет?"

В начале 1993 г. повесть "Омон Ра" номинировалась на Букеровскую премию. Но получил Пелевин Малую Букеровскую премию за сборник рассказов "Синий фонарь". Кроме небольшой денежной суммы, он был награжден благотворительной поездкой в Англию. Своим друзьям Пелевин заявил, что будет жить у знаменитого английского писателя Джона Фаулза. В реальности же по просьбе тогдашнего председателя Букеровского комитета он "дней десять" жил в Лондоне у искусствоведа-эмигранта Игоря Голомштока.

"Он произвел на меня впечатление немножко диковатого человека, - вспоминает Игорь Голомшток. - У него была идея купить складное шведское кресло. Он долго ходил по магазинам и его искал. Но не купил, потому что дорого для него это тогда было. По музеям он так не ходил".

После публикаций в "Знамени" критики стали писать о Пелевине много, часто и почему-то неодобрительно. Задевало его все это очень сильно - особенно если исходило от тех людей, с которыми он не то чтобы дружил, но вполне дружелюбно пересекался в общих компаниях. 31 июля 1993 г. "НГ" опубликовала статью "Заратустры и мессершмидты" - одну из самых язвительных. Хотя не исключено, что залихватский тезис, с которого статья начинается, стал основой очередного мифа о Пелевине и прибавил загадочности его фигуре.

Автор, Александр Вяльцев, писал: "Сразу оговорюсь: никакого Пелевина не существует. Есть лишь "цепочка светящихся сообщений на экране дисплея". Оттого и пишет он так нечеловечески бесцветно, оттого и сюжеты у него сплошь сконструированы, словно куплены в глянцевой коробке в отделе "моделист-конструктор" в "Детском мире", - из штампов речи и полузабытых абстрактных идей. <...> Смесь нью-готик и А.Кабакова, но смешнее. В общем, вроде "Незнайки на Луне" для взрослых (но не очень). Все это, как правило, безобразно написано..."

По главной мысли и немного брюзжащей интонации статьи "Заратустры и мессершмидты" можно было представить ее автора скорее всего каким-нибудь пожилым преподавателем гуманитарного вуза, обиженным на критику советской истории. Но Пелевин в отличие от обычного читателя хорошо знал Александра Вяльцева. В начале 80-х тот был одним из "центровых" хиппи и очень гордился тем, что в каком-то американском справочнике был назван "самым красивым хиппи Москвы". Был ли такой справочник на самом деле, выяснить не удалось, но специалисты подтвердили, что об этой легенде им хорошо известно. Знал Пелевин и то, что отчим Александра Вяльцева занимал достаточно высокую должность в КГБ. И в разговоре с Шохиной отзывался об этом вполне с юмором: "Почему бы ему не хипповать? Он хиппует, а сверху два вертолета летят и его охраняют, ребята в камуфляже по трассе лежат, сзади броневик едет, а он идет и хиппует..." Однако обиды сдержать не смог и ответил своему критику в той же "НГ" статьей "Джон Фаулз и трагедия русского либерализма": "Если понимать слово "совок" не как социальную характеристику или ориентацию души, то совок существовал всегда. Типичнейший "совок" - это Васисуалий Лоханкин, особенно если заменить хранимую им подшивку "Нивы" на "Архипелаг ГУЛАГ". Классические совки - Гаев и Раневская из "Вишневого сада", которые не выдерживают, как сейчас говорят, столкновения с рынком. <...> Совок - вовсе не советский или постсоветский феномен. Это попросту человек, который не принимает борьбу за деньги или социальный статус как цель жизни. Он с брезгливым недоверием взирает на суету лежащего за окном мира, не хочет становиться его частью и, как это ни смешно звучит в применении к Васисуалию Лоханкину, живет в духе, хотя и необязательно в истине. Такие странные мутанты существовали во все времена, но были исключением. В России это надолго стало правилом. Советский мир был настолько подчеркнуто абсурден и продуманно нелеп, что принять его за окончательную реальность было невозможно даже для пациента психиатрической клиники. И получилось, что у жителей России, кстати, необязательно даже интеллигентов, автоматически - без всякого их желания и участия - возникал лишний, нефункциональный психический этаж, то дополнительное пространство осознания себя и мира, которое в естественно развивающемся обществе доступно лишь немногим. Для жизни по законам игры в бисер нужна Касталия. Россия недавнего прошлого как раз и была сюрреалистическим монастырем, обитатели которого стояли не перед проблемой социального выживания, а перед лицом вечных духовных вопросов, заданных в уродливо-пародийной форме. Совок влачил свои дни очень далеко от нормальной жизни, но зато недалеко от Бога, присутствия которого он не замечал. Живя на самой близкой к Эдему помойке, совки заливали портвейном "Кавказ" свои принудительно раскрытые духовные очи, пока их не стали гнать из вишневого сада, велев в поте лица добывать свой хлеб.

Теперь этот нефункциональный аппендикс советской души оказался непозволительной роскошью. Миранда пошла защищать Белый дом и через некоторое время оказалась в руках у снявшего комсомольский значок Калибана, который перекрыл ей все знакомые маршруты непроходимой стеной коммерческих ларьков".

Много, и часто с издевкой, писал о Пелевине нынешний заместитель заведующего отделом литературной критики "Литературной газеты" Павел Басинский. По словам писателя Дмитрия Стахова, особенно обидело Пелевина замечание критика о том, что "экзистенциальный градус" его прозы равен нулю.

"Он позвонил мне и орал: "Ну где у этого козла термометр, как он измеряет?" Я ему ответил: ну что ты обижаешься? Ну, может, он завидует, да мало ли... "Да я никому же ничего плохого не делал, - кричал Пелевин, - я ни у кого ничего не уводил. Просто я не человек тусовки. Я просто приношу тексты, и их печатают. Чего они на меня лезут?"

Дмитрий Стахов вполне согласен, что резкое неприятие Пелевина профессиональными критиками из столичных газет и журналов во многом определялось именно тем, что набиравший популярность писатель не вел светской литературной жизни. Не входил в тусовку.

Через несколько лет Виктор Пелевин отомстил критику Басинскому художественно. Настолько жестоко, что та самая тусовка обсуждала эту месть месяца два. В романе "Generation П" Владилен Татарский пишет сценарий рекламного ролика для "Гуччи":

"В кадре - дверь деревенского сортира. Жужжат мухи. Дверь медленно открывается, и мы видим сидящего над дырой худенького мужичка с похмельным лицом, украшенным усиками подковой. На экране титр: "Литературный обозреватель Павел Бесинский". Мужичок поднимает взгляд в камеру и, как бы продолжая давно начатую беседу, говорит:

- Спор о том, является ли Россия частью Европы, очень стар. В принципе настоящий профессионал без труда может сказать, что думал по этому поводу Пушкин в любой период своей жизни, с точностью до нескольких месяцев. Например, в 1833 году в письме князю Вяземскому он писал┘

В этот момент раздается громкий треск, доски под мужичком подламываются, и он обрушивается в яму. Слышен громкий всплеск. Камера наезжает на яму, одновременно поднимаясь (модель движения камеры - облет "Титаника"), и показывает сверху поверхность темной жижи. Из нее выныривает голова обозревателя, которая поднимает глаза и продолжает прерванную погружением фразу:

- Возможно, истоки надо искать в разделе церквей. Крылов не зря говорил Чаадаеву: "Посмотришь иногда по сторонам, и кажется, что живешь не в Европе, а просто в каком-то┘"

Что-то сильно дергает обозревателя вниз, и он с бульканьем уходит на дно. Наступает тишина, нарушаемая только гудением мух. Голос за кадром:

"GUCCI FOR MEN. БУДЬ ЕВРОПЕЙЦЕМ. ПАХНИ ЛУЧШЕ".

В декабре 1993 г. в интервью филологу Салли Лэярд Пелевин жаловался, что "сегодня нельзя заработать деньги писательством, независимо от того, насколько ты знаменит, и даже если твои книги публикуются многотысячным тиражом. Я продал 100 000 экземпляров книги рассказов "Синий фонарь". Если вы издадите такой тираж на Западе - это огромный успех, но здесь это не принесло денег. Единственная надежда, если твою работу переведут, то заплатят немного валюты".

А меньше чем за год до этого интервью у Пелевина, видимо, были серьезные проблемы с деньгами. Вспоминает заместитель главного редактора "НГ" литературный критик Игорь Зотов, который работал тогда журналистом в информационном агентстве "НЕГА" при редакции газеты:

"Неожиданно мне позвонил Пелевин и сказал, что у него важное дело. Разговор состоялся на третьем этаже редакции, на лестнице. Мы стояли и курили, и он совершенно неожиданно задал вопрос: "Можно ли поработать в вашем агентстве в качестве редактора или журналиста?" Я спросил: "А что так, зачем?" Он ответил: "Надо же на что-то жить". Тогда вроде бы деньги были не очень большие, но регулярно платились. В среднем рублей восемьсот или тысячу я получал. Я ответил утвердительно. Но Витя не позвонил больше, видимо, что-то у него по-другому решилось".

Многим литераторам почему-то неприятно, что когда они Пелевина о чем-то просят, он всегда сразу спрашивает о размере вознаграждения. Главный редактор газеты "День литературы" критик Владимир Бондаренко с возмущением рассказывал коллегам, что, когда он попросил писателя дать что-то для газеты, Пелевин ответил, что печатается только за гонорар в сто долларов страничка. С не меньшим неудовольствием бывший главный редактор "НГ" Виталий Третьяков говорил, что Пелевин был единственным, кто спросил Бориса Березовского, сколько тот ему заплатит за участие в ЗАО "Телетраст", которому Березовский в октябре прошлого года хотел передать принадлежавшие ему 49% акций ОРТ. Когда Пелевину ответили, что это почетная общественная работа, он от участия в мероприятии отказался.

Но вот Дмитрий Стахов, напротив, симпатизирует такой позиции. В 1995 г. он работал в журнале "Огонек" и придумал ввести западную практику - заказывать известным писателям рассказы на интересующую журнал тему. "И выяснилась такая вещь, - вспоминает Дмитрий Стахов, - несмотря на то, что в России писателей немало, по-прикладному профессионально к своему ремеслу могут подойти только единицы. Подавляющее большинство, к кому я обращался, отвечали примерно в том смысле, что я, мол, пишу для вечности, а вы тут такое предлагаете┘" Откликнулись сразу только три писателя: Андрей Битов, Сергей Белошников и Виктор Пелевин. За рассказ "Огонек" предлагал 300 долларов. Пелевина это устроило, и он написал на обговоренную тему - война в Чечне - рассказ "Папахи на башнях". За три дня. Кстати, многие критики считают этот рассказ одним из лучших у Пелевина.

Свою статью "Гадание по рунам" из "Науки и религии" Пелевин использовал на все сто: сдал ее в качестве курсовой работы в Литинституте по курсу "Зарубежная литература Средних веков и Возрождения" и продал какому-то кооперативу в качестве инструкции к набору рун. Часто говорил, что гадает своим друзьям и у некоторых от этого "крыша поехала", а другие "возродились".

Заместитель главного редактора "НГ" писатель Олег Давыдов при знакомстве с Пелевиным выяснил, что тот гадает и по "И Цзин", китайской "Книге перемен":

"Он рассказал мне, что в основе некоторых глав "Жизни насекомых" заложена гексаграмма "Колодец". Ну и разговор пошел профессионально, о толкованиях этой гексаграммы. Когда-то я гадал одному другу, и ему выпал "Колодец", я ему предсказал немного, ну и мы обсуждали мое предсказание, его предсказания┘ Причем он гадает старинной китайской монетой, у меня другая методика - я перекладываю листья тысячелистника. Смысл этого гадания в чем: надо выявить шесть линий, прерывистых или сплошных. Монету подбрасываешь и смотришь, какое начало: женское или мужское, условно - орел или решка, сильная - слабая, свет - тень. У него еще была компьютерная программа по гаданию "И Цзин", и он также гадал, используя ее. Он мне сказал, что очень разочаровался в этих компьютерных программах, потому что компьютер гадает механически".

***

С шестнадцатого этажа одного из корпусов дома # 3 по Чертановской улице иногда вдруг засветит яркий красный лучик, шмыгнет пару раз по "Мерсу" или "Тойоте" какого-нибудь "нового русского". "Он начинает метаться, а я сижу и смеюсь", - рассказал как-то раз культовый писатель Виктор Пелевин Виктории Шохиной...


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Даже льготная ипотека оказалась не по карману гражданам

Даже льготная ипотека оказалась не по карману гражданам

Ольга Соловьева

Около 80% жителей страны не имеют финансовых возможностей для покупки жилья

0
977
Новая Конституция уже есть, нового курса развития – еще нет

Новая Конституция уже есть, нового курса развития – еще нет

Сергей Коновалов

Как решить институциональные проблемы российской экономики

0
707
Патриотизм не рождается из абстрактной национальной идеи

Патриотизм не рождается из абстрактной национальной идеи

В чем конкретно должна заключаться объявленная государством приоритетность поддержки семьи и детей

0
481
Рюмочная для губернатора

Рюмочная для губернатора

Алкей

Повесть о том, что шаурма без капусты – это как выборы без протестов

0
440

Другие новости

Загрузка...