0
1438
Газета Стиль жизни Печатная версия

16.10.2002 00:00:00

Танцор, бежавший из клетки

Тэги: уайет, нуриев, выставка, фото


Недавно в нью-йоркском Линкольн-центре в Публичной библиотеке театрального искусства прошла выставка под названием "Уловить образ Нуреева". Там экспонировались около 40 полотен и рисунков художника Джеймса Уайета, на которых запечатлен один из величайших танцоров прошлого века.

Потомственный художник, 55-летний Уайет с юных лет питал страсть к морю. Эта страсть подвигла его купить небольшой островок Монхегэн в штате Мэриленд, где он живет в доме, который в свое время построил для себя великий американский художник Рокуэлл Кент. "Я родился и рос на берегу моря, - рассказывает Уайет. - Дед нас часто брал на Монхегэн. Жизнь на острове интригует меня. Это как микрокосм". Сдружившись с Нуреевым, он заразил и его любовью к островной жизни. Нуреев тоже купил остров - у берегов Италии. По мнению художника, "Нуреев сам был как остров. Он был миром самим в себе". Здесь невольно вспоминается хемингуэевское: человек - не остров, он не может быть один. Нуреев, вращавшийся в высшем свете Европы и Америки, знавший королеву Англии и Жаклин Кеннеди, так и остался, по существу, одиноким человеком.

Вторая страсть Уайета - балет. Еще 17-летним пареньком он написал портрет Линкольна Кирстина, человека, которому Америка обязана классическим балетом. Это Кирстин привез из Парижа Джорджа Баланчина и долгие годы возглавлял вместе с ним Нью-Йоркский Сити-балет - колыбель классического танца в Новом Свете. Именно Кирстин привил художнику любовь к балету, именно его Джеймс попросил устроить ему знакомство с Нуреевым. Поначалу эта просьба пришлась не по вкусу Кирстину, который, как и Баланчин, недолюбливал своевольного и неуправляемого Нуреева - звезду, не желавшую светить ровным светом среди остальных солистов Сити-балета. Но затем Кирстин сам зажегся этой идеей, и художник и танцор стали частыми гостями в его доме. Для Уайета Нуреев оказался главным объектом творчества.

Джеймс нарисовал сотни эскизов и полотен с нуреевской натуры. Задача усложнялась тем, что, по словам Уайета, "Нуреев был помешан на своем искусстве и на самом себе". Никто из знаменитых людей, которые позировали художнику, не был столь озабочен, как Нуреев, тем, "как они будут смотреться". "Он хотел видеть все. И это чуть меня не доконало, - говорил художник. - Рассматривая в ходе работы мои наброски, он иногда говорил: "Моя нога много красивее, чем эта".

Впервые художник и танцор встретились лицом к лицу в 1975 году в знаменитом нью-йоркском артистическом кафе "У Элианы" на Второй авеню в Манхэттене. На первых порах Уайет ходил в театр, наблюдал за тем, как Нуреев гримируется и одевается, смотрел спектакль из-за кулис. Художник сразу же решил не рисовать Нуреева в танце. "Танцор всегда в движении. Рисовать его танцующим было для меня оксюмороном, абсурдом, - говорил он. - Танец - нечто эфемерное и ускользающее, он, как иллюзия. В кино он выглядит абсурдным, а танцоры напоминают дергающихся марионеток".

Художник и танцор подружились. Они часто вместе ужинали, ходили друг к другу в гости, посещали картинные галереи и вечеринки. Нуреев ездил на семейную ферму Уайетов в Чэддс-форд, штат Пенсильвания. По словам художника, "Нуреев напоминал пантеру, расхаживающую по дому. Вне сцены он был таким же, как на сцене, хотя он меня больше интересовал как человек, личность, а не как танцор. Я хотел рисовать его не потому, что он великий танцовщик, а потому, что он обладал исключительной внешностью, удивительным магнетизмом".

В беседе с критиком "Нью-Йорк таймс" Мелом Гассовом художник вспоминал, как он наблюдал "разминку" Нуреева перед началом балета "Pierrot Lunaire" в театре "Юрис" на Бродвее. Облаченный в белые одежды Пьеро, Нуреев как бы погружался в свою роль. "Это было маниакальное зрелище - движения, арабески, вращение. Доведя себя до лихорадочного состояния, танцор выбегал на сцену... Нуреев на моих глазах превращался в Пьеро. Сначала я только наблюдал за этой метаморфозой, а затем пытался схватить ее карандашом..."

Мне не выпало счастья наблюдать за тем, как Нуреев вживался в образ Пьеро, но я видел его танцующим эту партию на сцене "Юрис". В исполнении Нуреева меланхоличный Пьеро выглядел временами бунтарем-революционером, а временами - классическим "лишним человеком" со страниц великой русской литературы. Такую трактовку образа Пьеро мог дать только артист, бежавший из советской золотой клетки.

Я не был знаком с Нуреевым лично. Но связывает меня с ним такой эпизод. В конце 60-х годов на сцене Ковент-Гардена в Лондоне поставили "Лебединое озеро" с Нуреевым и Фонтейн в главных партиях. Я обратился в администрацию театра с просьбой выделить мне "билет для прессы" на премьеру. Какая-то дама высокомерно отказалась это сделать: "Зачем вам билет, ведь вы все равно не напишете рецензию на спектакль, а если даже и напишете - ваши газеты ее не напечатают!" Она была абсолютно права, но я почувствовал себя оплеванным. Имя Нуреева в Советском Союзе находилось под запретом. Но тон администраторши задел меня. Я набросал записку на имя Нуреева с описанием случившегося и просьбой о билете и вручил несколько огорошенной даме. На следующий день она позвонила мне и сказала, что я могу забрать два билета в кассе. Не знаю до сих пор - было ли это сделано по воле Нуреева или моя отчаянная просьба проняла администраторшу? Но до сих пор помню ощущения тех дней: радость от приобщения к великому искусству, отравленная подлым страхом - а что если мою записку передали в Интеллидженс сервис и ее агенты начнут шантажировать меня ею? Разумеется, никакой рецензии я не написал и в редакцию не послал - это было бы просто бессмысленно...

Но вернемся к нашему повествованию. Уайет вспоминает, что как-то у него возникла мысль: "Дабы уж слишком не обременять танцора, надо взять в качестве замены профессионального натурщика с телом, анатомически похожим на нуреевское, чтобы тот позировал вместо Рудольфа". Когда Нуреев узнал об этой затее, он пришел в бешенство. "Я буду позировать только сам!" - воскликнул он. Рудольф был не только великим артистом, но и великим нарциссом. Он гордился своим телом и часто демонстрировал его, расхаживая по студии художника нагим.

Любопытная деталь. Выставка "Уловить образ Нуреева" до нью-йоркского Линкольн-центра была показана в Кеннеди-центре в Вашингтоне. Устроители вашингтонского вернисажа потребовали от художника снять с экспозиции портрет нагого Нуреева. Но вот в Линкольн-центре "спорная" картина была выставлена. Жители берегов Гудзона, видимо, более терпимы, чем бюрократы, обитающие на берегах Потомака.

Однажды Уайет познакомился со знаменитым культуристом, ставшим голливудской кинозвездой, - Арнольдом Шварценеггером. Энди Уорхол советовал ему сделать портрет этой массы бугрящихся мышц. Художник пригласил Шварценеггера и Нуреева отужинать у него дома. Но их встреча оказалась провальной. Голиаф, разволновавшийся от встречи с Давидом, нервно ляпнул явную чушь:

- Как часто бываете вы в России?

- Каждый день! - отрезал Нуреев.

С этого момента он больше не произнес ни одного слова в течение всего вечера и вообще отказался общаться со Шварценеггером.

Вспоминая об этой истории, Уайет добавляет: "Физически эти два человека были контрастными. Нуреев обладал телом пловца, а Шварценеггер был гуляшом из мускулов".

Смерть Нуреева от СПИДа в 1993 г. потрясла художника. Тень умершего друга постоянно тревожила его. Уайет решил вернуться к своим наброскам и эскизам и в течение нескольких лет работал над портретами Нуреева, которые и составили большинство экспонатов выставки. По словам Уайета, только после этого "видение Нуреева покинуло меня. Оно больше не стоит за моей спиной...".

Я невольно вспомнил эти слова художника, когда остановился перед написанным им портретом Нуреева в костюме и гриме Пьеро. Нуреев на этой картине как бы застыл в последнем поклоне, а тень, которую отбрасывает его согнутая фигура, страшно напоминает контуры гроба...

Нью-Йорк-Миннеаполис


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Варшава дорожит своим главным советником по России

Варшава дорожит своим главным советником по России

Андрей Серенко

Славомир Дембский продолжит руководить ведущим польским «мозговым центром»

0
1201
100 дней Вячеслава Гладкова в Белгородской области: итоги работы и мнения экспертов

100 дней Вячеслава Гладкова в Белгородской области: итоги работы и мнения экспертов

0
494
Святой с мечом: за что в России почитают князя Александра Невского

Святой с мечом: за что в России почитают князя Александра Невского

Татьяна Астафьева

0
1249
«Газпром» заинтересовался «высокоточными болотоходами»

«Газпром» заинтересовался «высокоточными болотоходами»

Сергей Иванов

Техника «Курганмашзавода» позволит добраться до самого богатого месторождения газа в России

0
1176

Другие новости

Загрузка...