Люди с удовольствием снова покупают и читают бумажные книги. Фото агентства «Москва»
Я много хожу по городу пешком и, как всякий уважающий себя интроверт, слушаю при этом музыку. Когда-то давно это был кассетный аудиоплеер Sony, батареек в котором хватало надолго, если перематывать кассеты вручную. Затем появился CD-плеер от неизвестного китайского бренда, который имел полупрозрачный корпус и через него можно было наблюдать, как занятно крутится диск. А еще он умел проигрывать mp3‑файлы, а значит, на одной болванке можно было носить всю дискографию любимой группы. Хватало такого плеера, увы, ненадолго. Потом были плееры размером с флешку и сумасшедшим объемом в 128 Мб. Я еще поглядывал на появившийся тогда в нашей стране iPod nano, помните этот «значок меломана»? Но так и не смог сам для себя обосновать его покупку. Зато примерно тогда же мобильные телефоны научились играть музыку, и со своим Sony Ericsson z600 я продолжил путешествовать. Шло время, город и страну покрыл быстрый беспроводной интернет, и проблема музыки в пути была наконец решена. Стив Джобс обещал, что в iPod влезет вся ваша музыкальная библиотека? Так вот со стриминговыми сервисами нам обещали вообще всю доступную человечеству музыку по нажатию кнопки. Казалось, лучше уже не будет.
И вот за окном 2026 год – я все еще люблю ходить пешком и слушаю музыку в mp3‑плеере. Более того, на маркетплейсах на пике популярности всевозможные гаджеты для прослушивания музыки, не имеющие доступа в интернет. И не только музыки: люди снова интересуются дисковыми хранилищами для дома, чтобы держать там свои любимые фильмы. Бум на бумажные книги вообще сложно с чем-то сравнить. Что же случилось?
Кривая отказа
А случилась классическая история о том, что если какой-то ресурс был скомпрометирован, то вы им более не управляете, и это равносильно тому, что у вас его больше нет. Во всех руководствах по устранению последствий компьютерных атак говорится: можно не тратить время на поиски руткитов и закладок, если есть возможность восстановить сервер из доверенной резервной копии. Вашей квалификации для поиска может не хватить, время вы потеряете, а доверять этому серверу все равно больше не сможете.
Первый звоночек был в тот момент, когда я не смог посмотреть любимый фильм в любимом же переводе и озвучке. Да, это очень личная история, и для каждого она своя, но есть целый пласт зарубежного кинематографа, который я – и миллионы моих сверстников – готовы воспринимать только определенным образом. И если этот момент мы скрепя сердце как-то могли пережить, то, когда Джордж Лукас начал задним числом вносить правки в свои «Звездные войны», многие начали о чем-то догадываться. Шутка про «Давайте посмотрим этот фильм, пока авторы что-то там не поменяли» перестала быть шуткой. С аудиостримингами стала происходить похожая история: сначала обнаружилось, что не все исполнители есть на всех стримингах, а значит, надо иметь несколько активных подписок и платить за них ежемесячно. А затем оказалось, что исполнитель может даже удалить определенный альбом или песню по требованию локального регулятора, а в особо запущенных случаях – перезаписать конкретную песню, изменив в ней слова, если это нарушает новые требования законодательства отдельно взятой страны. Тут еще подтянулись аудиофилы, которые стали намекать, что то, что мы слушаем, – пережатый не лучшими алгоритмами аудиопродукт, и вообще-то любимые треки звучат куда лучше, особенно если наушники стоят чуть дороже зубной щетки.
Подобным образом обстоит дело очень во многих областях. Даже в таких, как банки, – люди пользуются наличными, потому что читают все эти чудесные истории, где банк блокирует их счета, пытаясь обезопасить самого себя. Новая реальность.
Сегодня, когда мобильный интернет превращается в привилегию, а ассортимент в стриминговом сервисе федерального масштаба вызывает легкую улыбку, пожалуй, стоит поговорить о цифровом детоксе, в котором мы все оказались против нашей воли.
Ниша для офлайн-потребления контента существовала всегда. Если открыть любимый маркетплейс, обнаружится, что наши коллеги из Поднебесной никогда и не переставали выпускать всевозможную технику для этих целей. Да и всякая винтажная электроника из тех времен, когда технику ремонтировали, а не выбрасывали, до сих пор продается на всевозможных маркетплейсах. Конечно, тут нужно уметь искать и выбирать, потому что гарантии на этом блошином рынке вам никто не даст, но в целом люди, которые через отрицание, гнев, торг и депрессию пришли к решению о покупке того же mp3‑плеера, прекрасно понимают, с чем столкнутся. Мошенникам тут будет крайне тяжело, потому что покупке, как правило, предшествуют сотни страниц прочитанного и десятки часов просмотренных обзоров. Новые схемы здесь придумать сложно.
Попутно люди часто подтягивают свои знания об устройстве той техники, которой будут пользоваться. Перед глазами, конечно, сразу встает какая‑то барахолка в сеттинге постапокалипсиса, где люди в грязной одежде торгуют техникой давно погибшей в ядерном пепле цивилизации. Но это совсем не так. Плееры новых моделей для аудиокассет появляются до сих пор, не говоря уже о виниловых проигрывателях и портативном аудио. Этот сегмент растет и будет расти дальше.
С видео все немного сложнее: объемы данных, которые предстоит хранить, довольно велики, но фильмотека среднего ценителя кинематографа не так уж и велика, а сброшенные со счетов домовые сети, возможно, обретут новую жизнь.
Про компьютерные игры и говорить нечего. Региональные ограничения, цензура и политика отдельных издателей не оставляют никаких шансов легальному геймингу. Но тут мы флаг с черепом и костями особо далеко и не успели убрать.
Уменьшение цифрового следа не может не радовать. Вездесущие трекеры больше не знают, что я слушаю, что читаю и что смотрю. Понятное дело, если ситуация сохранится, маркетологи придумают, как влезть и в эту приватную часть человеческой жизни. Это, кстати, те же самые люди, которые сначала убедили всех хранить данные в облаках, а потом объяснили, почему необходимо срочно перейти к гибридной модели. Обосновать можно что угодно.
Неочевидные последствия
Если цифровизация и потребление цифрового контента будут сворачиваться, портрет потенциального цифрового мошенника и его жертвы тоже стремительно изменится. Все тренды про массовость и низкий порог входа будут тут же свернуты. Для мошенника станет важным именно личное взаимодействие – больше качественной психологии и меньше автоматизации. А значит, атака будет дороже и вместо тысячи звонков на одну жертву появится одна жертва, которую будут вести несколько грамотных специалистов в течение долгого времени. Это будут аферисты из 90-х, но с легким ИТ-бэкграундом. Вместо фейковых сайтов и подмены номеров можно ожидать открытия левых офисов и представительств. Мы ведь остались все теми же: чем меньше цифры, тем больше доверия. А доверие к реальному миру всегда выше.
Потенциальная жертва в каком-то смысле не изменится, потому что психологические механизмы и паттерны, которые будут эксплуатировать мошенники, заложены в нас миллионом лет эволюции и не изменятся так быстро.
Пожалуй, единственный нюанс – окажутся правы люди, говорящие: «Да кому я нужен, у меня ничего нет». Действительно, без инструментов автоматизации атака на того, у кого нечего взять, – слишком дорогое занятие.
Роман Силаев 
