0
4882
Газета Главная тема Печатная версия

08.11.2023 20:30:05

И с обеих сторон Строгино

Исполняется 90 лет со дня рождения поэта Александра Тимофеевского

Тэги: поэзия, детские стихи, крокодил гена, воспоминания, коты, чехов, сэлинджер, кулинария, интернет, модильяни


поэзия, детские стихи, крокодил гена, воспоминания, коты, чехов, сэлинджер, кулинария, интернет, модильяни Поэт Александр Тимофеевский. Фото Евгения Лесина

Мы были уверены, что подзаголовок этого текста будет другим. Не «со дня рождения», а «к 90-летию». Так всегда бывает. Любишь человека и поэта, привыкаешь к тому, что он есть, и кажется, что так будет всегда. Увы. Поэт и сценарист Александр Павлович Тимофевский (1933–2022) умер 7 января прошлого года. Мы его знали и любили, теперь хотим вспомнить. Отрывочно, лично, как умеем, как получилось.


Бежал в детскую литературу

Евгений Лесин

Меня с Тимофеевским познакомил писатель и издатель Юрий Кувалдин (1946–2023). Тоже, к сожалению, недавно умерший. Познакомил в 1998 году. Кувалдин издал книгу стихов Тимофеевского «Песня скорбных душой». Едва ли не первый сборник «взрослых» стихов Александра Павловича. Тимофеевский много писал для детей, ничего другого у него издавать не хотели. Обычное дело в СССР. Писатели, которых не печатали, бежали в тамиздат и/или в самиздат. А еще и в детскую литературу. Что нередко совмещалось с самиздатом и тамиздатом. Во всяком случае, первые стихи Александра Тимофеевского были напечатаны еще в рукописном альманахе Александра Гинзбурга «Синтаксис» (1959–1960). Альманах то был непростой, в первом выпуске, к примеру, можно было среди прочих прочесть Николая Глазкова, Игоря Холина, Александра Аронова, Генриха Сапгира. Во втором – упомянутого Тимофеевского, Булата Окуджаву, Беллу Ахмадулину. В третьем – Иосифа Бродского, Глеба Горбовского, Александра Кушнера. И многих других. Четвертый номер «Синтаксиса» не вышел – Гинзбурга арестовали.

Время, как видим, было веселое, интересное. Но не жить же одним самиздатом, а в детскую литературу и в самом деле брали тех, кого не принимала официальная «взрослая» печать. Самая знаменитая детская вещь Тимофеевского – песенка крокодила Гены («Пусть бегут неуклюже…»). Вроде бы она его прославила, а с другой стороны, она же и раздражала его. Кстати, не так давно немецкий рэпер Liaze (Элиас [Илья] Рейзвих) сделал кавер-версию песенки, сохранив мелодию Шаинского, но сделав соответственную стилю аранжировку, и исполнил ее на немецком языке. Она оказалась в топе немецкого YouTube. Элиас родился в 2003 году во Франкфурте-на-Майне в семье эмигрантов из России, где жил в крохотной квартирке с родителями, братьями и сестрами, и советская песенка оказалась созвучна его тогдашним переживаниям. Вот и обрела теперь жизнь в новомодном формате.

Было у Тимофеевского еще одно «нелюбимое» стихотворение. Уже взрослое. Но его тоже постоянно цитируют: «Он ищет читателя, ищет / Сквозь толщу столетий, и вот – / Один сумасшедший – напишет, / Другой сумасшедший – прочтет...». Замечательные стихи, но ведь есть и другие. Помню, на вечере памяти Александра Павловича в клубе «Гоген» я сказал, что Тимофеевского раздражало, когда кто-то при нем цитировал упомянутые строки. И – кто бы сомневался – чуть ли не следующий выступающий начал взахлеб декламировать: «Один сумасшедший – напишет…»

Жил Тимофеевский в самом центре. Я много раз бывал у него. И один, и с товарищами. Были мы у него с Игорем Яркевичем (1962–2020). Были как-то раз и втроем с моими сегодняшними соавторами – Андреем и Леной. Выпивали и закусывали, любовались его женой Наташей – Натальей Дьяковой. С почтением глядели на главу семьи – кошку Серафиму Ивановну.

Но самое важное все равно стихи. А их забыть невозможно: «…Наша совесть снегами завалена, / На три метра промерзла во льду, / А квитанция в сейфе у Сталина, / А сам Сталин с тем сейфом в аду. // Нам надели халатики серые, / Завязали узлом рукава, / И мы сами не знаем, что делаем, / И не те повторяем слова. Где ж ты, где ж ты, полоска бетонная? / Где ж ты, линия взлетных огней? / Где ж ты, темная ночка бездомная? / Где ж ты, резвая тройка коней? Вот выносят нас кони заветные / Прямо к морю, и в блеске луны / Сосны темные, рыла ракетные / И Италия с той стороны. // Ходят по морю волны, как пленники, / Бьют о берег, и всюду одно: / И у нас, и в Италии – Мневники, / И с обеих сторон Строгино».

Неуклюжи и кентавр Сандалетов

Андрей Щербак-Жуков

Сам образ Александра Тимофеевского, поэта тонкого и ироничного, невольно вызывает желание пошутить. Поэтому начну текст, словно пародируя своего друга и соавтора... Меня с Тимофеевским познакомил Евгений Лесин. Дело было летом на книжном фестивале non/fiction. Тогда он был еще в Центральном доме художника. Меня потрясло, насколько молод душой человек, песню на стихи которого я слышал в глубоком детстве… Он сам потом перефразировал ее рефрен, назвав очередную книгу «Пусть бегут неуклюжи». Кто это? Такие загадочные существа.

В его способности посмеяться над собой я убедился, когда вышла сказочная книга моего друга, музыканта, известного по группе «Зимовье зверей», Константина Арбенина. Это приключения рыцаря Николая и его оруженоски Мани. Есть там и такой замечательный персонаж, как кентавр Сандалетов. Костя с радостью и удивлением рассказал мне, что едва знакомый с ним Александр Павлович, прочитав эту повесть, позвонил ему из Москвы в Питер и поведал: «Этот кентавр – я! Это ты про меня написал!» Вот такой это был удивительный человек. Не просто человек – кентавр, соединявший в себе несколько поэтических сущностей. Об одном жалею: поздно я с ним познакомился, столько замечательных встреч могло бы состояться.

41-9-3480.jpg
Автограф Тимофеевского на книге
«Метаморфозы в Сиракузах». 
Фото Елены Семеновой
Водку лить осторожно тонкой струйкой

Елена Семенова

Александр Павлович меня интересовал, хотя мы не были знакомы и взрослых его стихов я почти не читала. Помню, что уже и Лесин с Екатериной Богдановой побывали у него в гостях и сделали с ним интервью (Катя дала чудесные фото его тогдашнего кота), а у меня все как-то не получалось с ним познакомиться. Ну, не складывалось! Даже в 2015 году, когда мы вручали Тимофеевскому премию «Нонконформизм» и я предстала в шокирующем наряде, состоявшем из верстальных листов «НГ-EL» и лавровых листиков. Просто Александр Павлович был уже человек пожилой (хотя совершенно классный и адекватный). Он, конечно, видел, что какая-то девица голышом бегает и даже за столиком с ним сидит (он прекрасно, благодушно на это реагировал), но соотнес/соединил он мою внешность и мою личность не сразу.

Это случилось только на его поэтическом вечере, презентации его книги «Избранное». Вечер проходил в 2019 году (то есть за три года до смерти!) в большом актовом зале в Газетном переулке, в интеллектуальном клубе «Культурное дело», которым руководит Михаил Кукин. Зал был полон! Мы пришли туда большой журналистско-поэтической компанией. Александр Павлович – между прочим, хочу это подчеркнуть – несмотря на годы, всегда замечательно выступал – ярко, артистично и внятно читал стихи. Стихи, наполненные и тонкими лиризмом, и грустной иронией (по отношению к другим и к себе), и философией, и просто искристым озорным юмором. И вдобавок поэт умно и остроумно отвечал на вопросы, задаваемые публикой. И вот тогда я решилась подгрести к нему и в ответ на подаренную книгу «Избранное» вручить ему книгу своих детских стихов. Помню, что, несмотря на то что я шла к нему в длинной очереди желавших получить автограф, Александр Павлович вдруг в какой-то момент «пробудился», зашевелил своими косматыми седыми бровями и сказал что-то вроде «Листик? Кто такой Листик? Так это вы – Листик?» И вот с этого момента он меня идентифицировал.

И вот когда я начала для него существовать, началась кардинально другая, правда, к сожалению, очень короткая эпопея. Не помню, что было в начале. Наверное, переписка в социальных сетях, когда я не сразу поняла, что этот большой мальчишка относится к этому всему как к игре и пишет заведомо парадоксальные, провокационные, смешные комментарии. Я стала размещать посты, посвященные ему, с его стихами, например из стихотворения «Друзьям»: «Друзья мои ушли давно, / А я один зачем-то выжил. / И вот сижу, гляжу в окно / И пялюсь в небо – вдруг увижу? /Так, шутка, но когда-нибудь, / Душа, достигнув идеала… / И тут меня кольнуло в грудь – / Когда-нибудь уже настало. / Метаморфозы бытия / Никто не согласует с нами… / Возможно, лучшее из я / Уже гуляет там с друзьями. И для меня открылось вдруг, / Что глазу было незнакомо, / Нет смерти, разомкнулся круг, / Бескрайность вместо окоема, / И нет конца у тех аллей, / Где я иду от счастья плача. / Как я не понял, дуралей, / Что и не может быть иначе, / Что я уже среди своих, / Ну пусть не весь, пусть на две трети. / А на земле остался жмых, / Отжимки лишь на этом свете».

А Тимофеевский отвечал в комментариях разное, но всегда задорное и неожиданное: «Листик, то, что вы путаетесь в ударениях, еще можно вам простить, но то, что вы не заметили моей книги «Кулинария эпохи застолья», из которой ясно, что я главный повар России, простить невозможно!!!»; «Прекрасные стихи! Слава богу, ничего общего не имеют с вышеупомянутым Робертом Рождественским»; «Назидательные сны, – любите домашних животных (собак, кошек, мышек), а также древнюю литературу, Гомера, Сэлинджера, Чехова. Особенно Антошу, он вам должен понравиться»; «…а еще Кровавая Мери, если осторожно с ножа налить и хлобыстнуть – полрюмки прозрачное белое, полрюмки ярко-красное, сердце радуется, даже грибка не надо. Впрочем, соленый масленок никогда не помешает. Но всего лучше чача. Нет, армянский самогон. Закончится апокалипсис, приглашу в гости, покажу. А пока правило – нож прижимается к внутренней части рюмки плотно перпендикулярно. Рука не дрожит. Водку лить осторожно тонкой струйкой». А вот экспромт на пролет утки мимо моего балкона: «Мы победили бы корону, / сразив мгновенною атакою, / когда бы мимо всех балконов / летали утки громко крякая!» и реакция на то, что я голая полетала на параплане: «...не туда звонил по утрам, // где спала ты в своей светелке, // а на Брокен, куда к чертям // отправлялась ты на метелке!» Ну, и так далее. Весь этот искристый водопад не процитируешь.

А ведь еще были и телефонные беседы, в которых Александр Павлович первым из детских поэтов высоко оценил мою книгу «Камушек, фантик, цветок», читал экспромты, я рассказывала, что мама приготовила азу по рецепту из его книги «Кулинария эпохи застолья», а он мне – как он полюбил живопись Модильяни, и мы сходились на этой любви. Я спрашивала: «А как поживает Серафима Ивановна?» «Серафима Ивановна разлеглась сейчас в такой неприличной позе, что мне даже передать вам неудобно», – со смехом отвечал Тимофеевский. Очень сожалею, что не удалось общаться с ним в последние дни, в суете ковидных времен не получилось быть на прощании. Но, может быть, это и хорошо: он остался в памяти живым. Последний раз видели его, когда приходили в гости с Женей и Андреем. Александр Павлович уже был болен, почти не вставал. Он подписал нам книгу «Метаморфозы в Сиракузах»: «Елене, Жене и Андрею я отдаю все, что имею». Жена Наталья показывала нам огромного (3 см) таракана в баночке, такие благородные особи, оказывается, водятся в центре Москвы, Александр Павлович, несмотря на запрет, все-таки выпил с нами одну рюмочку. Конечно, шутил. А что же – нет? Бодрость, озорство, гедонизм, страсть к жизни он не терял даже в самые тяжелые моменты. И нам его ужасно не хватает.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


V церемония вручения призов в области веб-контента: искусственный интеллект плюс

V церемония вручения призов в области веб-контента: искусственный интеллект плюс

Вера Цветкова

Лауреаты  премии  определялись по итогам голосования ведущих представителей онлайн-кинотеатров, тв-каналов и медиаресурсов

0
389
Я лампу гашу на столе

Я лампу гашу на столе

Нина Краснова

К 75-летию со дня рождения поэтессы Татьяны Бек

0
2211
По жизни хвост нести трубою

По жизни хвост нести трубою

Максим Валюх

Стихи про снежный апрель, разовые розы и ожидание мая

0
1415
А она верила в чудеса

А она верила в чудеса

Александр Балтин

Пестрота женского слова: от Елены Гуро до Татьяны Бек

0
2186

Другие новости